«Стараюсь говорить, что они не одни»: 3 истории людей, которые пишут заключенным

Опыт читательниц Тинькофф Журнала

31
«Стараюсь говорить, что они не одни»: 3 истории людей, которые пишут заключенным

Отправить открытку перед праздниками или рассказать о новых фильмах — такие простые действия могут поддержать людей в местах заключения.

Благодаря письмам они могут сохранить связь с близкими, узнать о событиях в родном городе и получить поддержку даже от незнакомых людей. Три читательницы Тинькофф Журнала рассказали, о чем пишут заключенным, сколько тратят на это денег и почему это важно.

Это истории читателей из Сообщества. Собраны в один материал, бережно отредактированы и оформлены по стандартам редакции

История № 1

«Люди имеют значение несмотря на то, где находятся»

Я живу в Краснодаре и работаю копирайтером. В 2022 году решила отправить электронные письма незнакомым людям, которые были арестованы по разным статьям.

Информацию об адресатах я искала через телеграм-бота, который подбирает случайного человека, выдает его ФИО, год рождения и название колонии или СИЗО. Данные в боте обновляются, поэтому можно узнать, этапировали ли человека и по какому адресу он сейчас находится.

Мне сложно заставить себя пойти на почту, чтобы отправить письмо. Поэтому я решила воспользоваться автоматизированными онлайн-сервисами — «Ф-Письмом» 

и «Зонателекомом» 
. Некоторые колонии поддерживают разные сервисы, а какие-то — ни один из них, тогда люди отправляют письма Почтой России.

«Ф-Письмо» предупреждает, работает ли в конкретном СИЗО или колонии сервис по приему электронных писем. Также можно увидеть, доставляют ли фото, возможны ли задержки из⁠-⁠за отпуска или болезни цензора
«Ф-Письмо» предупреждает, работает ли в конкретном СИЗО или колонии сервис по приему электронных писем. Также можно увидеть, доставляют ли фото, возможны ли задержки из⁠-⁠за отпуска или болезни цензора

За год я отправила письма пяти людям, и с двумя завязались диалоги. Пишу раз в месяц, а иногда вне очереди. Одну девушку, Сашу, я могу назвать своей подругой по переписке: мы общаемся практически все время, что она находится в СИЗО.

Одному фотографу я писала после того, как наткнулась на пост, что ему совсем не присылают писем. Это грустно: ты сидишь за решеткой, читаешь одну и ту же книжку от корки до корки или слушаешь радио.

Я постоянно работаю с текстами, поэтому послание занимает у меня 10—15 минут. Сначала пишу свое имя, чтобы напомнить о себе, и дату, так как письмо могут передать с задержкой. 

Часто касаюсь в тексте обыденной жизни: мы с Сашей обсуждаем любовь, секс — такие письма пропускают, если писать без мата и конкретных подробностей. 

Я всегда держу в голове, что текст будет проверять цензор. Однажды обсуждала с Сашей французский мюзикл и приводила цитаты на русском, чтобы их не приняли за шифр. Цензура ни разу не вернула мое письмо — возможно, я даже слишком аккуратна. Я редко пересказываю новости, чтобы текст не отклонили. Но друзья рассказывали, что они пишут на острые темы и это пропускают.

Еще я часто добавляю картинки, особенно люблю делать коллажи с новыми мемами. Собираю их на листе формата А4 и затем загружаю одним файлом, чтобы было экономно, — это стоит 30 ₽. Все картинки в местах заключения печатают на черно-белом принтере, поэтому подбираю что-то читаемое и немного подкручиваю контрастность изображения.

Я постоянно прикрепляю два-три бланка ответа, чтобы адресат мог ответить. Каждому незнакомому человеку пишу, что бланки не именные и он может не отвечать мне, а сохранить для связи с родственниками, адвокатом или другими людьми. Один такой лист стоит 55 ₽. Сотрудники колонии или следственного изолятора потом сканируют ответ и присылают на почту.

Обычно люди рассказывают мне о своей повседневности, соседях по камере, изменениях в укладе. Например, делились, что в их СИЗО разрешили передавать цветные карандаши.

Саша нарисовала мне такую открытку из СИЗО после того, как ей разрешили рисовать карандашами
Саша нарисовала мне такую открытку из СИЗО после того, как ей разрешили рисовать карандашами

Каждое письмо обходится примерно в 300 ₽. Туда входит текст на три тысячи знаков, или полтора листа, несколько бланков ответа, картинка или коллаж. В месяц уходит от 300 до 800 ₽, за год я отдала примерно 7000 ₽.

Практически любой в заключении оказывается во враждебной среде: система не направлена на исправление и возвращение человека в общество. Мне хочется дать людям кусочек обычной жизни и напомнить, что они имеют значение несмотря на то, где находятся.

Мне важно поддерживать тех, о ком не пишут СМИ: им также нужна поддержка, как и остальным. К тому же безвестность развязывает руки: к человеку могут применять насилие, не допускать медицинский персонал, ограничивать передачи или свидания. Когда сотрудники администрации видят, что кто-то интересуется судьбой заключенного, это может подарить ему большую безопасность.

История № 2

«Классно чувствовать, что ты вовлечен и как-то помогаешь»

Я из Астрахани, но сейчас живу в Грузии. Еще с 2016 года изредка посылала открытки российским заключенным, но после переезда начала писать регулярно. Мне было трудно сделать это в первый раз. Думала, как лучше подобрать слова, чтобы не навредить человеку. Но чем чаще писала, тем было легче.

Я рассказываю о чем-то нейтральном: например, как попала под жуткий ливень на улице. Однажды писала человеку из родного города и вспоминала, какие места мне там дороги. Стараюсь говорить людям, что они не одни. Иногда рисую что-то в письмах: солнце, природу, котиков.

С августа 2022 года мой друг начал проводить открытые вечера писем в Тбилиси, чтобы поддержать российских арестантов. К весне 2023 года к команде организаторов подключилась и я. Мы собираемся раз в месяц и пишем до ста писем — зависит от того, сколько людей приходит. В среднем собирается около 20 человек.

Некоторые заключенные находятся за решеткой давно, о ком-то могут не знать — и поэтому им не присылают писем или делают это редко. Таких людей мы стараемся поддержать особенно: на встречах предлагаем написать именно им, но участники могут выбрать любого. Одному заключенному или арестованному мы можем написать много писем за вечер — тогда вкладываем их в общий конверт.

Некоторые создают на мероприятии собственные рисунки и даже открытки — для этого мы раздаем пустые карточки, фломастеры, краски. Некоторые иллюстрации потом сканируем, печатаем на открытках и используем на следующих встречах.

Эти рисунки сделали участники вечера, и мы их напечатали для будущих открыток
Эти рисунки сделали участники вечера, и мы их напечатали для будущих открыток
Эти рисунки сделали участники вечера, и мы их напечатали для будущих открыток
Эти рисунки сделали участники вечера, и мы их напечатали для будущих открыток

Я не получала ответов, потому что для этого нужно указывать российский адрес. Кто-то делает так и потом просит родственников или друзей переслать письма за границу — у меня нет такой возможности.

Труднее всего организовать логистику: мы ищем человека, который едет в Россию, или отправляем письма через СДЭК. Затем волонтеры посылают их в места заключения. Обычно они доходят из Тбилиси за три-четыре недели.

Наш волонтерский проект существует на пожертвования — сейчас в копилке чуть больше 11 000 ₽. На одну отправку тратим около 2600 ₽, на печать материалов — 1800 ₽.

Мы решили писать письма от руки, потому что их приятнее читать, а сами встречи помогают объединиться с единомышленниками. Классно чувствовать, что ты вовлечен и как-то помогаешь. Но главное — люди за решеткой ощущают, что о них помнят. Их ответы помогают понимать, что все не зря.

Такие вечера писем проводятся в Москве, Петербурге, других российских городах и за границей. Можно найти сообщество через соцсети или знакомых или организовать самому.

Частая гостья наших вечеров
Частая гостья наших вечеров
История № 3

«Это мой долг — поддержать и показать, что они не забыты»

Раньше мне казалось, что написать заключенному сложно и требует большой эмоциональной отдачи. Поэтому перед первым своим письмом, которое я отправила в начале 2022 года, спрашивала у более опытных друзей, о чем они рассказывали: кто-то посылал головоломки, кто-то — кусочки произведений любимых авторов.

Адресатом стал Алексей, осужденный на семь лет. Он абсолютно обычный человек такого же возраста, как мой отец. Я понимала, что мой папа не смог бы столько просидеть в тюрьме — у него просто не выдержало бы здоровье.

Я начала с рассказа о своей любимой собаке, так как знала о псах у Алексея. Еще расспросила его, чем он занимался раньше, чем увлекается, — так хотелось найти точки соприкосновения.

Уже в следующих письмах мы разговаривали о космосе, потому что Алексей работал в этой сфере много лет, мне эта тема тоже по душе. Я отправляла ему задачки с шахматами, потому что он любит в них играть.

Было страшно, что цензура не пропустит письма, но их ни разу не отклонили. Цензоры только единожды закрасили часть текста, когда я посылала Алексею новость об открытии небесного объекта — редкой полярной галактики. Видимо, сотрудника колонии насторожило название в виде набора цифр и латинских букв. Алексей позже переспросил, было ли в закрашенном месте название объекта, и я подтвердила.

Ответы от Алексея тоже доходили полностью: он рассказывал о распорядке и бытовых условиях в колонии, о том, как проходит его день в заключении, чем занимаются соседи по камере, что читают. Говорил, как к нему не допускали врача и не оказывали необходимую медицинскую помощь при болезни.

В одном из писем Алексей жалел, что не сбудется его мечта сфотографировать полное солнечное затмение в 2024 году
В одном из писем Алексей жалел, что не сбудется его мечта сфотографировать полное солнечное затмение в 2024 году

Мы с Алексеем переписывались несколько месяцев, я всегда отправляла электронные письма через «Ф-Письмо». Первое время делала это практически каждую неделю, а его ответ приходил через 3—5 дней. Затем брала пару дней, чтобы собраться с мыслями, найти интересную информацию, и писала снова.

Потом он лежал в больницах, его перевели в другую колонию, и общение практически сошло на нет. Сейчас ему не доходят электронные письма, так как эта система не поддерживается в новом учреждении. Поэтому я пользуюсь «Зонателекомом» — они печатают написанный на сайте текст и доставляют Почтой России.

На обоих сайтах достаточно вбивать в нужные графы ФИО адресата, год рождения, название колонии или следственного изолятора. Там же надо написать свои данные: ФИО, номер телефона и почту, на которую придет ответ.

На этих же платформах можно приложить изображения, которые распечатают на черно-белом принтере. Так я отправляла Алексею картинки из новостей и даже собственное фото пролетающих спутников.

Я была на сплаве в Подмосковье, когда увидела проносящиеся космические спутники. Удалось сделать только фото на телефон, поэтому их цепочка похожа на полоску. Эту фотографию вместе с другими я отправила Алексею
Я была на сплаве в Подмосковье, когда увидела проносящиеся космические спутники. Удалось сделать только фото на телефон, поэтому их цепочка похожа на полоску. Эту фотографию вместе с другими я отправила Алексею

Все ответы я оплачиваю сама — выбираю нужное количество бланков, каждый стоит 55 ₽. За письмо отдаю около 200 ₽, в месяц выходит 1000—1500 ₽. После оплаты на почту приходит информация о статусе отправления на каждом этапе: передано цензору, проверено цензором, передано заключенному или отклонено.

Мне нравится эта автоматизация: чаще всего я пишу ночью после работы или прогулки с собакой. Обычное письмо отправлять гораздо сложнее, потому что нужно найти время и сходить в почтовое отделение. К тому же оно доставляется дольше. 

Я думаю, что это мой долг — поддержать людей в заключении и показать, что они не забыты. Некоторым предстоит сидеть еще много лет, и в какой-то момент поток поддержки, к сожалению, станет меньше.

Расскажите, отправляли ли вы когда-нибудь письма заключенным и что было самым сложным:
Комментарии проходят модерацию по правилам журнала
Загрузка

Сообщество