Наш новый герой — учитель физики — начинал с дохода в 40 тысяч и за 10 лет увеличил его в 6 с лишним раз.

Он рассказал Т—Ж, почему после физфака МГУ в 2009 году работать в школе было выгоднее, чем на оборонном предприятии, из-за чего на рынке репетиторства сейчас не лучшие времена и как он потерял на инвестициях несколько миллионов и решил стать коучем.

Начало карьеры

Физика мне нравилась со школы и всегда казалась самым легким предметом. Я не мог выучить стих, а все вопросы по физике были чем-то из серии: «Посмотрите в окно и скажите, какого цвета трава». Я смотрю и даю правильные ответы. Большинство людей в окна не смотрят, они вынуждены зубрить, им трудно, и результаты у них низкие.

Не могу сказать, что в 17 лет меня привлекала научная карьера, скорее я выбирал простую дорогу. Родители мечтали о Бауманке, но мне не нравилось чертить, поэтому я пошел на физфак МГУ. Учился неплохо, но стипендию получал от силы пару семестров. Окончил без троек, средний балл — 4,66. Итогом этого счастливого и беззаботного времени стала беременная жена и синий диплом.

В 2009 году прибился в аспирантуру. Там не понимал, чем занимаюсь, и денег практически не видел. Все вакансии в разгар кризиса обещали не больше 25 тысяч в месяц. Я хорошо разбирался в лазерах, мои знания и умения были востребованы на оборонных предприятиях. Но когда на собеседовании я сказал, что хочу вырасти хотя бы до 40 тысяч, начальник, улыбнувшись, ответил, что сам столько не зарабатывает.

Я решил, что школа — лучший выбор.

Те же 25 тысяч там выходили при нагрузке 18 часов, зато оставалось время на науку и репетиторство.

Правда, репетиторство все же выдавило науку. Во-первых, потому что маленькие деньги, но сразу мотивируют лучше, чем большие, но потом. Во-вторых, человек нуждается в отдыхе, а наука — это работа с очень далеким горизонтом отдачи. Так что сначала я прикрывался одними объективными причинами, потом другими, пока не понял, что не хочу заниматься этим вообще.

В начале своей карьеры я брался за любую подработку: писал контрольные студентам на заказ, репетировал всех учеников, вел курсы для слабослышащих. 14 часов работы в день меня не изматывали, я шел домой счастливый.

В первый год мой средний доход был около 50 тысяч в месяц. А если учесть «мертвый» летний сезон — наверное, даже 40.

Школа

Школа, где я преподаю, — мое первое и единственное место работы. Я сам в ней учился.

Работа с детьми не пугала: опыт преподавания у меня был с 19 лет. С учениками я всегда веду себя открыто и честно, могу признать свою неправоту и пошутить над собой. Так что проблем с подходом у меня никогда не было. Некоторые учителя любят ощущение власти, я очень боюсь оказаться в их числе. Мне нравится, когда дети меня понимают, когда у них получается. Я хочу научить людей думать.

В работе учителем мне помогает отличное образование и великолепные морально-волевые качества: пофигизм и раздолбайство. Они позволяют сохранить позитивный жизненный настрой, что привлекает учеников, и противостоять давлению со стороны руководства, что бесценно.

После разговоров с учителями из других школ я понял, что место, где я работаю, — лучшее. Нас не заставляют делать столько ерунды, сколько могли бы. В большинстве школ существенную долю зарплаты составляет премия, из-за этого сотрудники сильно зависят от воли директора. Люди впустую тратят жизнь: работают в каникулы, пишут никому не нужные планы и конспекты, выполняют бессмысленные действия в электронном журнале, а главное — боятся всего на свете, отсюда злоба на весь мир.

У нас премий практически нет, поэтому все делают что хотят.

Когда я только устроился в школу, меня пугали обилием бумажной работы и колоссальной подготовкой к занятиям. Могу сказать, что за девять лет преподавания я провел более 5 тысяч уроков, а на подготовку потратил часов 30 максимум. Я попробовал подготовиться пару раз, и урок получился хуже, чем без подготовки: я слишком сильно опирался на выстраданный конспект, а не на детей.

Для меня цель работы в школе — это репетиторская практика.

С этой точки зрения конспекты уроков не нужны, они лишь удешевляют мой труд. Когда я провожу замену с чужими детьми, стараюсь им понравиться изо всех сил — часто это приводит новых учеников.

Все ученики нашей школы поступают в вузы, около 70% — в хорошие. Стобалльников у меня не было, на 90+ сдавали несколько человек. Еще у меня в классе учился мальчик, который победил на олимпиаде World Skills. Он умничка, я не считаю это своей заслугой. Для меня подвиг — вытащить матерого двоечника на тройку.

Трудных детей у нас нет. Это очень хорошая физмат-школа: чтобы попасть сюда, нужно сдать вступительные экзамены.

Однажды ко мне обратились с типичной просьбой — подготовить ребенка к поступлению к нам. Парень из спортшколы, то есть академическая база у него отсутствует, хочет сдавать экзамены через неделю. И это при том, что подготовительные курсы идут полгода и после них поступают только 20—30%!

Я начал отговаривать родителей — мол, непосильная задача. Но они мне сказали, что понимают и принимают риски, а мне не следовало бы тратить время попусту: ребенок уже выехал на занятие.

Обычно я занимаюсь с учеником физикой или математикой один раз в неделю, иначе он не будет успевать делать домашку. Более частые занятия — это или форс-мажор, или развод на деньги со стороны репетитора.

С этим мальчиком я встречался каждый день, причем бывало так, что сегодня занятие вечером, а завтра — утром. Он приходил со сделанной домашкой. В итоге по математике за неделю я вытянул его с двойки до четверки.

Через день после математики ему поставили экзамен по физике, а он не понимает даже значков. Дальше магия: ребенку удается что-то решить, что-то списать, в результате ему ставят «3,5» — и он поступил.

Репетиторство

Раньше мои дни выглядели одинаково: подъем в 6 или 7, завтрак, уроки или ученики, разговоры с родителями учеников до 21—22. Я постоянно катался, легко мог потратить на дорогу до 5 часов. В 23 часа возвращался домой, играл в компьютер.

За учебный год у меня было едва ли 10 выходных, включая зимние праздники.

Сейчас все сильно изменилось. Я стал реже ездить к ученикам: собираю их в группы и перехожу на скайп.

Единственное неудобство при онлайн-работе — невозможность использовать спецсредства при обучении. Они бывают разными: колющие — ручка, ударные — линейка, стальной прут. О применении таких спецсредств я на полном серьезе заранее разговариваю с родителями, большинство соглашаются. В этом учебном году не использовал их ни разу. Зато добрая половина моих учеников стоят в планке за ошибки по невнимательности. Причем и мальчики, и девочки подключаются сами. Ошибок становится меньше, психологический климат очень здоровый.

Раньше почти всех учеников я находил через агрегатор «Профи-ру». Сейчас чаще всего — через сарафанное радио. Для агрегатора мои услуги неконкурентны: я занимаюсь с группами учеников, а денег прошу как за индивидуальные занятия — 2500 рублей. Компенсирую это отменным портфолио, резиновым временем занятия и гарантией результата. Многим мое предложение непонятно, поэтому новые ученики чаще всего находятся благодаря рекомендациям коллег или других детей. Сейчас у меня занимаются 20 человек.

Большую часть своей карьеры за репетиторство я получал гораздо больше, чем за работу в школе.

Сейчас я зарабатываю около 250 тысяч в месяц: 100 на основной работе, 150 — на репетиторстве.

Но моя зарплата сильно выросла по сравнению с тем, что было несколько лет назад, а увеличить доходы с репетиторства я не вижу возможности. За последние десять лет цены на часть предметов, например английский и обществознание, упали, на часть — математика, физика — держатся. Это и понятно: английским владеет гораздо больше людей, чем физикой. В целом падение рынка репетиторства я связываю с возросшей конкуренцией: молодым специалистам и талантливым студентам некуда устроиться на приличные деньги, поэтому все дают частные уроки.

Из моих знакомых учителей репетиторством не занимаются только те, кто не может: либо предмет не позволяет — для меня загадка, как выживает учитель географии или черчения, — либо конкуренции не выдерживают, либо здоровье подорвано. Есть, конечно, и люди с барьером в голове, но их меньшинство.

Мне кажется, чтобы зарабатывать больше, нужно быть более харизматичным, влюблять в себя учеников и родителей. Тогда люди будут заниматься на любых условиях. Я знаю человека, который просит 15 тысяч в неделю с одного ученика за два занятия по 120 минут. Но меня такая бизнес-модель не интересует.

Думаю, загруженность заказами — это объективный показатель мастерства. Если не держаться за идею групп, то учеников найти несложно: если вы готовы ездить, агрегатор может забить все ваше свободное время за пару недель.

График

Сейчас мой рабочий день выглядит примерно так. С утра еду в школу. В начале урока спрашиваю, что не получилось, потом разбираю задачи, которые интересны детям, рассказываю анекдот, разбираю задачи на новую тему, иногда рассказываю теорию (снова с анекдотом), задаю домашку. Чем дольше работаю, тем меньше держу в руках мел. Я задачи все знаю, а дети нет, пусть пишут со своей скоростью. Стараюсь только подсказывать, причем по минимуму.

После школы еду в центр, в библиотеку, там собираю скайп-конференцию моих учеников. В библиотеке не надо платить за аренду помещения, мне предоставляют наушники и даже интернет, хотя я о нем не просил.

Вечером у меня тренировка, из дома я не успею, поэтому занимаюсь поближе к секции.

После нее, если есть настроение, иду на танцевальную вечеринку. Позже полуночи там не остаюсь, чтобы успеть на метро и не раскиснуть на работе на следующий день.

Мой выходной — среда. Утром я занимаюсь вокалом, общаюсь с педагогом. Днем ем, смотрю Ютуб, играю. Мне нравятся пошаговые стратегии, сейчас играю в основном в Clash of Clans. Хочу в следующем году поучаствовать в чемпионате мира по этой игре, правда, для этого требуется команда. Вечером — тренировка по кизомбе.

Летом у меня раньше не было учеников и я тратил эти три месяца на отдых, пару фестивалей и кучу компьютерных игр. Иногда мне удавалось найти подработку: я таксовал, строил дачи, накрывал столы для банкета.

Но в последние три года лето перестало быть мертвым сезоном: готовлю двоечников к пересдачам.

Сейчас идеальный летний день для меня — это ученики утром, днем виндсерфинг, вечером — парк Горького с танцами.

Расходы

В 2014 году я купил квартиру — трешку на последнем этаже хрущевки в километре от Мкада внутри кольца. Брал на вторичном рынке, без риелтора и ипотеки. С половиной суммы помогли родители, отдавать им деньги начал с осени 2016 года, когда меня об этом попросили. Сейчас ежемесячно перечисляю им 50 тысяч рублей.

Живу один. На еду трачу 10—15 тысяч в месяц, 4000 — на коммуналку, 5000 — на прислугу, которая занимается готовкой и уборкой. Я стараюсь помочь каждому, кого встречаю на жизненном пути, и если человек мне жалуется, что у него нет денег, предлагаю ему взять в руки швабру или встать у плиты. Кто-то соглашается. У меня слабое зрение, поэтому убираюсь я плохо, к тому же мне это просто неинтересно, как и готовить.

Еще 15 тысяч трачу на ребенка, полностью оплачиваю его образование и питание. На его матери — проживание и вещи. Я считаю, что так распределять расходы справедливо.

Где-то 30 тысяч уходит на увлечения: пение, танцы, виндсерфинг. Преподавателю по вокалу плачу 12 тысяч. Занятие танцами стоит около 400 рублей независимо от школы и направления, сейчас на них уходит где-то 3 тысячи. Раньше я ходил на занятия к новичкам как сравнительно опытный ассистент преподавателя и не платил вовсе. Также мальчикам часто дают скидки, чтобы девочкам было с кем танцевать.

Проезд у меня бесплатный — я почетный донор России. Этот статус я получил быстро: сдавал тромбоциты раз в две-три недели. Сейчас сменил клинику, они много гоняют по врачам, так что едва ли сдаю 3—4 раза в год. Также мне, как донору, положена льгота по коммуналке около тысячи в месяц и ежегодная выплата — где-то 10 тысяч. С санаторно-курортным лечением я не связывался.

Раньше у меня была машина Иж Ода 2002 года. На ее ремонт уходило примерно столько же, сколько и на бензин. Плохо, что поломки нельзя предвидеть: это не столько дорого, сколько хлопотно. Неприятно, когда запланировал поездку к родственникам, а машина не заводится. Когда ее угнали, я вздохнул с облегчением. Машину нужно покупать под задачи, сейчас у меня нет задач для нее.

Экономия

Я рос в бедной семье, экономия всегда была моей сильной стороной. Я отношусь к этому как к спорту и как к жизненной философии. Продукты не выбрасываю, не трачу жизнь на алкоголь и сигареты.

Овощи и фрукты стараюсь брать уцененные: леопардовые бананы по 10—30 рублей за килограмм, виноград россыпью — по 30—50. Как-то мне удалось купить 7 килограммов клубники за 280 рублей. Через полгода видеть не мог клубничные пироги.

Дорогие продукты чаще всего не приносят мне радости, скорее разочарование. Но, например, я люблю сухофрукты и регулярно балую себя ими.

Также я всегда стараюсь сделать дорогую часть работы самостоятельно: когда в квартире шел ремонт, я не лез под руку малярам, зато сам привез на машине полтонны материалов, сам поднял их на пятый этаж без лифта и сам спустил килограммов 150 мусора. Шкаф тоже собрал сам, покупал лишь доски и крепеж. Подключение стиральной машины, газовой плиты, смесителей — все делал сам.

Инвестиции

Я увлечен идеей инвестирования и каждый месяц откладываю на свои проекты 100 тысяч или больше.

Привычку копить я выработал еще в младшей школе, а крупные суммы начал откладывать на новую квартиру сразу после развода в 2011 году — открыл депозиты в разных банках. Тогда же вложился в ПИФы: 100 тысяч в акции и 200 тысяч в облигации. Но примерно через год перестал с ними играться, потому что нервов тратится много, а прибыль сопоставима с банковским депозитом.

В 2016 году я решил крупно рискнуть: взял 700 000 из накоплений и 1,5 млн в банке и вложился в три конторы: такси и МФО. Нашел их в газете «Метро». Я рассчитывал на диверсификацию портфеля: 500 000 Р + 700 000 Р + 1 000 000 Р. Но мой расчет не оправдался.

Одни уже сели в тюрьму, другие в федеральном розыске, третьи — банкроты.

Потом я познакомился с человеком, продвигающим идеи финансовой грамотности. Я копил, перекредитовывался у банков под более низкие проценты (опустился с 19 до 12% годовых) и вкладывал деньги в его бизнес. Сейчас мои инвестиции в его дело — около 2,5 миллионов под 30%. Залога нет, ИП отвечает всем своим имуществом. Я верю этому человеку, потому что он фанатик своей идеи.

Потом мне захотелось диверсифицировать портфель, и в декабре 2017 я вложил 1 миллион под 26% в большую фирму: она работала на рынке более десяти лет, я успешно вкладывался в нее раньше. Она накрылась.

Стратегия поиска и отбора проектов для инвестирования — штука мутная, я сам до конца в ней не разбираюсь. Стараюсь присматриваться к людям. Мне кажется надежным залог средств производства или недвижимости.

Например, в 2018 году на даче у подруги я познакомился с бизнесменом из новой для меня области. Мы с ним составили и зарегистрировали у нотариуса договор займа на 1 миллион под 30%. Залог — тягач, я оценил его рыночную стоимость по «Авито» в 2 миллиона рублей. Все выплаты от этого человека приходят раньше договорного срока.

Сейчас со своих инвестиционных проектов я получаю ежемесячно 90 тысяч рублей.

Вопрос накоплений и кредитов решаю так: коплю на депозите, чтобы в любой момент можно было снять всю сумму и чтобы капали проценты. Если появляется предложение от банка взять дешевый кредит или Вселенная шлет мне нуждающегося бизнесмена, я закрываю самый дорогой заем, улучшая свою кредитную историю, и сразу же прошу новый — на большую сумму и под меньшие проценты. Эти деньги несу в проект.

Недавно банк выдал мне новый кредит на 2 миллиона. Я инвестировал половину этой суммы, а вторую половину потратил на рефинансирование другого кредита.

Теперь я должен банку около 2,3 млн (уже выплатил 1 млн и ежемесячно возвращаю по 40 000), а надежные люди должны мне 3,5 миллиона. Если бы я не получил этот опыт, то и надежных людей не встретил бы.

Я понимаю, что если владеть инвестиционной стратегией в 30% годовых, то через 30 лет я заработаю миллиард. Это будет показателем того, что я реализовал свои таланты. Так что потерянные 3 миллиона открыли мне дорогу к этой сумме.

Инвестредакция не могла пройти мимо

Брать миллионные кредиты, вкладывать заемные средства, использовать только высокорисковые инструменты — развлечение не для слабонервных. Даже если у героя статьи получится зафиксировать прибыль, используя эти инструменты, это не значит, что так будет всегда и что так повезет любому, кто решит вложить кредитный миллион. Опыт героя статьи — не руководство к действию, его отношение к инвестициям расходится с отношением редакции.

Помните, что высокая доходность всегда сопряжена с высоким риском: можно заработать много, а можно потерять всё. Диверсифицируйте портфель, сочетайте консервативные инструменты с высокорисковыми и берегите себя.

Инвестредакция.

Перспективы

Мои байки про профориентацию и инвестирование вызывают больший отклик, чем разговор о преобразованиях энергии в разных процессах. Поэтому я хочу уйти из физики в коучинг.

Я лишь в начале этого пути: нужно многое сделать в жизни, иметь широкий кругозор, богатый опыт, чтобы люди были готовы за него платить, и быть харизматичным, чтобы платили с удовольствием.

Пока я решил отталкиваться от построения личного бренда. Этот термин сейчас понимаю так:

«Я классный — учись у меня, будь как я».

Шагов тут несколько. Во-первых, открытие своей школы: я могу учить физике и уже нашел хорошего математика. Для старта специалистов достаточно, потом можно будет подтянуть русский язык, информатику, химию, обществознание — предметы, которые пользуются спросом на ЕГЭ. Нужен хороший продажник. Я общался с несколькими, никто из них не принес мне ни рубля, хотя были вложены силы, время и немного денег.

Во-вторых, инвестирование. Этот путь тернист, но я буду инвестировать и дальше. Перейду на менее рискованные инструменты, когда решусь на переезд: хочу уехать из большого города из-за экологии. Может, это будет пасека, ферма или яхта. Надо бы поменять свой режим, чтобы стать здоровее.

В-третьих, значимые достижения в личных увлечениях. Мне нравится туризм: трекинг, байдарки, альпинизм. Хочу обойти большую часть популярных маршрутов, потом развить тему с парусами: больше заниматься виндсерфингом, получить права капитана и купить парусную яхту, но это в далекой перспективе. Еще мне нравится петь, но тут у меня таланта мало. Впрочем, может, что-то из этого выйдет.

Я мечтаю найти единомышленницу, с которой можно советоваться на кухне про жизненные проблемы, регистрировать фирмы и недвижимость без страха быть кинутым, которая будет скидывать меня с дивана и помогать мне на пути к моему миллиарду. Словом, хочу жену как у Генри Форда. Мечтаю создать семью и завести еще нескольких детей. Денег мне должно хватить.