Несколько лет назад мы начали сами печь хлеб и варить сыры прямо на кухне ресторана. А сейчас увеличиваем производство в 15 раз.

До того как я стал шеф-поваром, я одиннадцать лет работал финансовым менеджером. Интерес к еде появился, когда в 2015 году я переехал в новую квартиру в Петербурге — нужно было самому организовывать быт, питание. Мне понравилось готовить, я начал изучать разные проекты в интернете, читать книги Джулии Чайлд и Джейми Оливера, блог Ники Белоцерковской, где она рассказывала про французскую кухню и местные продукты.

Еда так заинтересовала меня, что в свой отпуск и свободное время я начал стажироваться в разных ресторанах Петербурга. Например, в проекте «Ем» научился обращаться с сезонными продуктами.

Потом владельцы винного бара «Утопист» позвали меня придумать меню, которое сочеталось бы с вином. Я был вдохновлен барами наподобие Jaja, Barra, Otto в Берлине и хотел, чтобы «Утопист» получился таким же. К сожалению, мы быстро расстались, потому что ребята не согласились идти по жесткому идеологическому сценарию, а мне не нравилось работать с недорогим и невыразительным вином.

Взял на работе отпуск и поехал на стажировку

В какой-то момент мне захотелось постажироваться где-то в Европе, чтобы посмотреть, что сейчас актуально и какие есть современные стандарты в еде и в сервисе. В России нет таких прогрессивных ресторанов.

Когда я выбирал, куда отправиться, учитывал несколько факторов:

  1. Географическое сходство с Петербургом, потому что я хочу развивать проекты здесь. Под этот критерий попадала вся Скандинавия, Британия и север Франции.
  2. Сервис на английском. Поэтому Францию я исключил.
  3. Срок стажировки — около одного месяца. Большинство интересующих меня ресторанов предлагали стажировку от трех месяцев.

Я взял месячный отпуск на основной работе, купил билеты за бонусные мили и уехал в копенгагенский ресторан Relae, у которого есть мишленовская звезда. Уже там я узнал про экосистему Relae Community — помимо ресторана у них есть свое производство и ферма.

Больше всего труда в проекте Relae вкладывали в выращивание овощей и скота — совместно с мелкими фермерами, а также производство своего хлеба и сыра. Мне было близко, что они фокусируются на вкусе продуктов и не приветствуют концепцию «педантизм в тарелке». Подача блюд в российских ресторанах сосредоточена в основном вокруг визуального аспекта, а не вкусового. Это грустно, потому что первоначальная функция ресторана — накормить человека едой.

В Копенгагене я научился работать с продуктом: познакомился с базовыми кулинарными техниками, узнал рецепты соусов и деликатные методы обработки овощей. Я понял, как обращаться с локальными блюдами и изнутри посмотрел на сервис мишленовского ресторана: если гость приходил в Relae второй раз, управляющий уже знал все его пищевые привычки, откуда он приехал и кем работает.

Во время стажировки потратил 2500 € — 1000 на проживание и 1500 на вино, пиво и еду. Сама стажировка не оплачивалась.

Цукини ежедневно собирали на ферме — размером не длиннее 12—14 сантиметров и обязательно с цветами
Цукини ежедневно собирали на ферме — размером не длиннее 12—14 сантиметров и обязательно с цветами
В летний сезон гарниром к мясным блюдам были сезонные травы
В летний сезон гарниром к мясным блюдам были сезонные травы
Моя вторая неделя всей стажировки и первый день стажировки на ферме. До обеда собирал базилик
Моя вторая неделя всей стажировки и первый день стажировки на ферме. До обеда собирал базилик
Меня тогда поразил факт, что в таких северных широтах возможно выращивать артишоки
Меня тогда поразил факт, что в таких северных широтах возможно выращивать артишоки
Цукини ежедневно собирали на ферме — размером не длиннее 12—14 сантиметров и обязательно с цветами
Цукини ежедневно собирали на ферме — размером не длиннее 12—14 сантиметров и обязательно с цветами
В летний сезон гарниром к мясным блюдам были сезонные травы
В летний сезон гарниром к мясным блюдам были сезонные травы
Моя вторая неделя всей стажировки и первый день стажировки на ферме. До обеда собирал базилик
Моя вторая неделя всей стажировки и первый день стажировки на ферме. До обеда собирал базилик
Меня тогда поразил факт, что в таких северных широтах возможно выращивать артишоки
Меня тогда поразил факт, что в таких северных широтах возможно выращивать артишоки
Мой завершающий день стажировки: по традиции участникам дарят книгу и делают совместное фото
Мой завершающий день стажировки: по традиции участникам дарят книгу и делают совместное фото

После стажировки хотел открыть свое место, но не нашел инвестора

После возвращения в Петербург у меня было два пути: либо открывать свое небольшое кафе, либо продолжать работать в финансах и учиться готовить, чтобы претендовать на должность шеф-повара. Линейным поваром устраиваться не хотел — мой доход мог сильно просесть. Я стал активно искать деньги на свой проект.

Мне хотелось сделать винный бар-кухню с современной и сезонной едой. На это мне требовалось порядка 7—10 миллионов рублей, но когда дело доходило до разговоров с возможными инвесторами, я понимал, что меня будут жестко контролировать, и отказывался от сотрудничества. Поэтому свой проект так и не открыл.

Потом я познакомился с Йосом Фрумкиным — генеральным директором и соучредителем ресторана Animals — и пошел к ним шеф-поваром. В тот момент ресторан переделывали, а команду обновляли на 95%. Раньше заведение позиционировали как место с грилем, морепродуктами и широким ассортиментом вин. Сейчас у нас ресторан с регулярно обновляемым сезонным меню, и основной акцент делаем на продукт. Помимо того что мы сами выращиваем зелень и овощи, мы сотрудничаем с другими фермерами и собирателями.

Мне понравилось, что на нашей первой встрече владелец был дружелюбен и дал мне карт-бланш на реорганизацию меню. Видимо, он был готов рисковать, раз взял меня. К тому же времени и денег на поиски титулованного шефа у него не оставалось. Еще, думаю, Йос разбирается в людях и понимает, что может мне доверять.

Я вкладываю в Animals больше, чем просто рабочее время. Мы с Йосом альтруистично трудимся над рестораном — ездим к фермерам на своих машинах, собираем урожай — салаты и травы, своими руками работаем с сыром и хлебом. Йос считает, что совладельцу и учредителю необходимо иногда участвовать в операционной деятельности ресторана. Включенность в процесс позволяет лучше понимать, как работает ресторан.

Сначала у меня была фиксированная зарплата шеф-повара, а в марте этого года мы обсудили переход на систему опциона — при полном возврате инвестиций и положительной динамике в течение полугода я получу долю в ресторане — 7—10%. Опцион начнет действовать с октября и будет выделяться из доли Йоса и инвестора — его доля в ресторане больше 50%.

Как сыр и хлеб влияют на экономику ресторана

Впервые я предложил производить сыр и хлеб в декабре 2019 года, когда только пришел в ресторан.

По такой концепции — когда в ресторане выпекают хлеб и делают уникальный сыр — не работает ни один ресторан Петербурга. Производить сыры и хлеб самим более маржинально, чем покупать готовые продукты и собирать из них блюда, но на это нужны большие стартовые затраты и время. И это главная причина, по которой мы стали возвращать инвестиции только спустя два года работы. Другая сложность: тяжело найти специалистов, которые знают, как делать ремесленные сыры и хлеб.

Рестораны способны провоцировать спрос разными способами: кто-то делает сложный ремонт, и люди идут туда за атмосферой. Кто-то напирает на вино, и это становится фишкой проекта. В Animals хлеб и сыр часто становятся причиной, почему люди к нам возвращаются.

Печь хлеб и делать сыр самим выгодно, но пока сыр и хлеб не являются нашим финансовым локомотивом. Если бы мы делали это в ресторане, а не снимали цех, материальная польза была бы ощутимее. Но у нас не было места в ресторане, поэтому мы придумали гибридную схему: арендовали помещение под производство и при помощи продаж B2B компенсировали дополнительные затраты.

У нас есть особенный продукт — сыр, который больше не делает никто. Сыр и хлеб создают ресторану деловую репутацию, которую невозможно посчитать в цифрах.

Сначала мы шли по пути известных сыров. Шеф сырного производства, Саша Малютин, готовил фету, страчателлу, моцареллу. А потом стал изучать непопулярные сорта, и у нас появились такие сорта, как бастард, ксигало сития, козамбер.

Я думал, что потребитель не поймет: в кризисные времена люди готовы тратиться только на предметы первой необходимости.

На деле гости охотнее покупали неизвестные сыры. Они были готовы экспериментировать со вкусами, когда уже попробовали понятные и знакомые сырные позиции или когда хотели новых впечатлений — сыр в этом плане простой помощник.

Помимо эксклюзивности и вау-эффекта хлеб и сыр провоцируют дополнительные продажи: вместе с сыром гости заказывают вино и другие блюда. Некоторые люди, приезжая в Петербург, просят отложить им сыр и забегают к нам перед поездом, чтобы мы продали им несколько штук.

Тесто для будущего тартина ферментируется от 17 до 24 часов в холоде. Затем получившийся полуфабрикат загружаем в печь при 280 °С и выпекаем. Фото: Виктор Юльев
Тесто для будущего тартина ферментируется от 17 до 24 часов в холоде. Затем получившийся полуфабрикат загружаем в печь при 280 °С и выпекаем. Фото: Виктор Юльев
В печи важно поддерживать высокую влажность. Через 10 минут после начала выпекания хлеба мы выпускаем пар и на пониженной температуре отпекаем еще 20 минут. Фото: Виктор Юльев
В печи важно поддерживать высокую влажность. Через 10 минут после начала выпекания хлеба мы выпускаем пар и на пониженной температуре отпекаем еще 20 минут. Фото: Виктор Юльев

Первый хлеб пекли на кухне ресторана

Сначала я испек хлеб просто на кухне Animals и показал его Йосу. Ему понравилось, и с тех пор каждое утро я пек по шесть буханок в день, резал их и предлагал к еде как комплимент. Сначала у нас не было подовой печи — это такая печь, в которой есть много ярусов, в которых одновременно можно запекать много хлеба. Первый хлеб мы готовили в духовке, но посетителям нравилось.

В апреле — июне все рестораны Петербурга закрыли на карантин, а у меня появилось много времени на то, чтобы поработать с рецептурой.

Я начал с пшеничного тартина — это базовый формовой хлеб, слегка кислый на вкус. Он подходит к салатам, вину, намазкам, основным блюдам. Такого рода хлеб пекут в моих любимых американских и скандинавских ресторанах.

Пока ресторан был закрыт, работала доставка, и для нашего маленького объема хлеб хорошо продавался: по 16 буханок в день.

Хлеб стал титульным продуктом, благодаря которому продавалась другая еда — например, паштеты и прочие намазки.

Когда ресторанам разрешили работать, мы поняли, что не хотим оставлять занятие хлебом. Еще мы смекнули, что можем предлагать хлеб другим ресторанам. Примерно в это же время появился Саша Малютин и ловко подхватил идею производства сыра.

Это тартин — один из наших базовых хлебов. Раньше я выпекал его дома, это было неудобно, и мне хотелось добиться стабильного вкуса и качества. Фото: Виктор Юльев
Это тартин — один из наших базовых хлебов. Раньше я выпекал его дома, это было неудобно, и мне хотелось добиться стабильного вкуса и качества. Фото: Виктор Юльев
Датский хлеб — плотный, насыщенный, питательный. В его составе спельта тонкого помола, ржаная цельнозерновая мука, пахта, темное пиво, вода, солодовый сироп, пророщенная рожь, лен, кунжут, тыквенные семечки, семечки подсолнуха. Фото: Виктор Юльев
Датский хлеб — плотный, насыщенный, питательный. В его составе спельта тонкого помола, ржаная цельнозерновая мука, пахта, темное пиво, вода, солодовый сироп, пророщенная рожь, лен, кунжут, тыквенные семечки, семечки подсолнуха. Фото: Виктор Юльев

Начали с мягких сыров, потому что их быстрее реализовать

Я жил в Белгороде, учился на повара. Смотрел на медийных шефов и мечтал работать с ними, поэтому переехал сначала в Москву, где устроился в ресторанный холдинг White Rabbit Family, а затем в Петербург.

Поваров из провинции часто вдохновляет красивая картинка в «Инстаграме», но в 80% случаев это заканчивается разочарованием. На деле привлекательная иллюстрация может оказаться заурядным блюдом.

Приехать из провинции в большой город — это уже большой стресс. А еще в ресторанах я сталкивался с абьюзивным отношением на кухне, к сожалению, это распространено в поварских кругах. Шеф устанавливает армейскую дисциплину, может кричать и бросаться сковородками. А поварская работа и так трудоемкая — это график 5/2 или 4/2 и минимум 12 рабочих часов в день. При этом самая хорошая зарплата у повара — не больше 3000 Р за смену.

После переезда в Петербург в одном ресторане я не сработался с командой, в другом трудился линейным шефом, но во время локдауна проект закрыли, и я устроился курьером.

Однажды зашел за заказом в Animals, и мне понравились их продукты — баночки с черемшевым песто, чатни. Как раз на «Хедхантере» видел, что они искали су-шефа. Я снял желтую курьерскую форму и пошел знакомиться. Приготовил несколько блюд, шефу понравились. На собеседовании обмолвился о том, что вместе с тетей варил сыры, когда гостил у нее в Казахстане.

Я не планировал готовить сыр, но во время локдауна освободилось много времени и по утрам я стал варить фету — как раз ее мы готовили вместе с тетей. Это самый простой сыр из возможных. При этом купить хорошую фету непросто: в сознании людей есть только фетакса из супермаркета — «сырный продукт» из восстановленного молока с кучей стабилизаторов. У меня же французская фета, отличающаяся от оригинала текстурой и хранением в масле.

Опираясь на сырное зерно феты, я придумал и другие сыры. Мы начали с мягких сыров. Во-первых, потому что они зреют две-четыре недели, реализовывать продукт можно быстрее. Во-вторых, мягким сырам нужно меньше места для выдержки. К тому же, на мой вкус, такие сыры активнее, ароматнее и интенсивнее полутвердых сыров. Только сейчас, спустя полтора года, я начинаю производить твердые сыры — это связано с сезонностью молока: когда сезон закончится, мне будет нечего продавать.

Открыли небольшое производство на деньги инвестора и личные вложения совладельца

Производственных мощностей на кухне ресторана уже не хватало, и мы пошли на риск — арендовали отдельный цех в центре Петербурга.

Мы понимали, что если в будущем хотим предложить инвестору развивать продукт, то лучше сначала научиться его делать, а потом вести переговоры по масштабированию. Сначала мы попросили у инвестора 600 000 Р, плюс Йос добавил из личных накоплений — всего получилось около 1 165 000 Р. Позже, когда производство показало рентабельность, мы предложили инвестору вложить больше денег в расширение производства.

В июне 2020 года я увидел пост в инстаграме знакомого о том, что сдается помещение. Это была небольшая 50-метровая кухня в неухоженном состоянии, до нас там не было постоянного арендатора. Аренда обошлась в 65 000 Р, плюс коммуналка примерно 45 000 Р. Такая высокая цена за коммуналку у нас из-за больших расходов на электричество и воду.

Помещение в целом соответствовало нашим нуждам: там уже были рабочие поверхности и конвектомат — это духовка, рассчитанная на приготовление блюд в большом объеме, где еда равномерно обрабатывается горячим воздухом. Мы провели коммуникации и сделали минимальный косметический ремонт за 50 000 Р.

Закупили оборудование: поставили подовую печь, индукционную плиту, холодильную камеру, расстоечный шкаф — в нем создаются оптимальные условия, чтобы дрожжевое тесто поднималось. Купили тестомес — по сути огромный миксер для теста. Часть оборудования покупали в долг или рассрочку. За все время мы купили оборудования на 850 000 Р. Например, за тестомес рассчитались только в октябре 2020 года.

Все ингредиенты храним тут же, склад не снимали. По-хорошему, для сырья нужно отдельное пространство. Мука — такой продукт, который после транспортировки требует специальных температурных условий, влажности. Тем более мы используем органическую муку, она живая, не отбеленная, и может ферментироваться в процессе хранения, а из такой муки не получится нужный нам хлеб. Поэтому эту муку важно проветривать в сухих условиях с определенной температурой.

Мы инвестировали в производство этапами: например, сначала не тратились на подовую печь, а выпекали все в котелках в конвектомате. Сырное производство почти ничего не потребовало — все операции Саша производил вручную. Из инвентаря нам понадобились кастрюли, венчики, половники, и еще 50 000 Р мы потратили на проработки. Только сейчас мы купили сыроварню, чтобы немного автоматизировать процесс.

Часть оборудования перенесли из ресторана, а спустя время докупили подовую печь, камеры для хранения сыра и другой инвентарь на 500 000 Р. Самым дорогим оказалось холодильное и тепловое оборудование, тестомес тоже недешевый, обошелся в 75 000 Р.

На экспериментальный инвентарь потратили 100 000 Р

Некоторый инвентарь кажется очень маленьким и незначительным, но в итоге складывается в крупную сумму. Например, формы для вызревания и ферментации хлеба — плетеные корзинки — обошлись нам в 1300 Р за штуку. Нам нужно было 60 таких корзинок, всего заплатили за них 78 000 Р. Форму мы придумали сами, перепробовав семь разных.

Также мы искали пластиковые формы для сцеживания сырного зерна: у мягких сыров типа «лактик» зерно одинаковое и их единственное отличие друг от друга — сырная форма. Она влияет на текстуру, влажность и на вкус. Мы пробовали разные, в итоге заказали на сайтах «Здоровеево» и «Про сыр».

Чтобы сэкономить, мы покупали б/у оборудование.

Из-за этого было много проблем с подом, то есть каменной плитой. Например, меняли панель управления и паяли плату печи — оборудование не гарантийное, а хорошего мастера найти сложно. Приходилось разбираться самим.

Подержанное оборудование искали на «Авито» — там продают не только мебель и одежду, но и профессиональное ресторанное оборудование.

На новое производство покупку б/у техники не рассматриваем, потому что каждый день будем выпекать большой объем хлеба и форс-мажоры нам не нужны.

Расходы на запуск производства — 1 165 000 Р

Оборудование и инструменты 850 000 Р
Аренда за первый месяц + аванс 115 000 Р
Экспериментальный инвентарь 100 000 Р
Ремонт кухни 50 000 Р
Проработка сыров 50 000 Р
Оборудование и инструмент
850 000 Р
Аренда за первый месяц + аванс
115 000 Р
Экспериментальный инвентарь
100 000 Р
Ремонт кухни
50 000 Р
Проработка сыров
50 000 Р

Почему нужно отделять хлебное производство от сырного

Производства сыра и хлеба должно быть разделено, и мы это учтем в новом производстве. Сейчас у нас не так — из-за маленькой площади мы не смогли сделать правильное зонирование.

Основная проблема, с которой сталкиваемся, — кросс-заражение сыра и мукор — дикая серая плесень. Мукор образуется, когда в сыр попадает мука. Она нежелательна, может стать агрессивной и напасть на все продукты. А кросс-заражение происходит, когда в одном цеху сыровар работает с разными видами плесени — с голубой, белой и дрожжевой. Тогда мытая корка может появиться на голубых сырах, а белая плесень — на твердых. По этой причине сначала мы списывали 20—25% продукции, сейчас в худшем случае — 10%.

Мы ищем способы нейтрализовать эффект от пересечения цехов — недавно поставили глухую дверь, в то время как раньше была просто шторка. Еще мы купили специальный прибор для озонации. Поток воздуха идет снизу вверх из установки, и бактерии с разных производств не пересекаются. После работы с одним видом плесени Саша обрабатывает цех и холодильники.

В новом производстве каждое помещение будет спроектировано с учетом индивидуальных климатических условий для хлеба и сыра. Им нужна разная влажность, температура. Например, в хлебном цеху температура должна быть не больше 20 °С, это позволяет тесту не перебраживать. Для сыра на каком-то этапе важна высокая влажность, а на каком-то, наоборот, очень низкая, чтобы уменьшить количество влаги для правильного созревания. В нынешнем помещении невозможно регулировать температуру для обоих цехов, мы можем влиять только на влажность.

Команда нашего производства

Во время локдауна я делал проработки со старой командой, но потом большая ее часть ушла. Из первого состава ресторана остался Володя, который в свое время работал кондитером в кафе «Фартук».

В начале марта мы с ним начали печь тартин. Володя быстро втянулся и начал помогать с заквасками, улучшать технологию, учитывая климатические условия — например, когда было жарко, мы добавляли в замес теста больше льда.

После того как мы арендовали помещение под производство, Володя ушел работать туда. К нему присоединилась Настя, которая раньше занималась десертами.

Часть нашей команды. Слева направо: Александр Малютин — шеф сырного направления, Николай Метлев — пекарь, Йос Фрумкин — партнер и генеральный директор, Александр Пименов — партнер и шеф-повар. Фото: Виктор Юльев
Часть нашей команды. Слева направо: Александр Малютин — шеф сырного направления, Николай Метлев — пекарь, Йос Фрумкин — партнер и генеральный директор, Александр Пименов — партнер и шеф-повар. Фото: Виктор Юльев

Саша Малютин тоже перешел из ресторана в цех и стал главным и единственным сыроделом проекта. С нынешними объемами он справляется сам. Если уезжает в отпуск, то готовит сыры заранее, чтобы на производстве оставался продуктовый запас для ресторана.

Найти хороший рецепт, качественную литературу по технологии производства сыра и оборудованию на русском языке очень сложно. Саша, например, больше полугода искал формулу по правильной засолке сыров. Так и не нашел, и в итоге мы сами ее разработали.

Периодически он отправляется на обучение, например учился в школе сыроделия Олеси Шевчук, это обошлось нам в 40 000 Р. Еще 15 000 Р мы потратили на литературу по сыроделию и 10 000 Р — на книги про изготовление хлеба. В обучении важны не рецепты, а, например, химическая база по производству сыра. Знание химии помогает понять, почему нужно добавить определенную закваску, как она ведет себя с зерном, почему молоко нужно выдержать перед началом приготовления и тому подобное.

Как шеф сырного производства и су-шеф ресторана, Саша получает больше, чем в среднем по рынку — около 75 000 Р. Мы стремимся к тому, чтобы в конце года его зарплата была 100 000 Р. У линейных пекарей зарплата меньше, зависит от количества дней и в среднем варьируется от 50 000 до 60 000 Р.

Как мы искали поставщиков муки и молока

Мы полностью перешли на органическую муку в марте 2021 года. Это стало возможно только сейчас, потому что раньше у нас не было нужных объемов и доставка муки обходилась дорого. Обычную муку присылают компании «Еврофудс» или «Ромакс» за день, плюс у них можно попросить небольшую поставку — дополнительные 100 килограммов, если мука закончится.

Обычная мука — отбеленная. И в процессе отбеливания в ней теряются многие питательные вещества, например витамин B, фосфор, магний, калий, витамин Е и железо. Мы используем органическую, неотбеленную муку, потому что в ней больше аминокислот и других полезных веществ. А еще наша мука сделана из органической пшеницы, то есть ее выращивали без использования пестицидов и другой химии.

У наших поставщиков органической муки «Черный хлеб» не получалось купить небольшое количество — минимальный заказ обходился в 60 000 Р, а доставка — 12 000 Р — это почти 20% от стоимости хлеба. У них нет дистрибьюции в Петербурге, поэтому мы делаем заказ в Москве и доставляем «Деловыми линиями» в Санкт-Петербург. Заказываем примерно 1 тонну муки в месяц.

Разгружаем поставку. В нашем городе просто нет поставщиков качественной органической муки, поэтому заказываем из Москвы. Фото: Виктор Юльев
Разгружаем поставку. В нашем городе просто нет поставщиков качественной органической муки, поэтому заказываем из Москвы. Фото: Виктор Юльев

Первые сырные проработки начались из молока с фермы «Деревня». Но они не исполняли обязательства, и мы отказались от их коровьего молока, хотя оно было хорошего качества. Продолжаем покупать у них овечье молоко, потому что его больше нигде не найти, а оно нам нужно, чтобы производить сыры буше и рокфор. Других поставщиков искали в интернете — есть несколько непрогрессивных форумов про сыроделие, где люди делятся контактами производителей молока.

Саша лазил по форумам, а я ездил в магазины небольших хозяйств. В одном из них я нашел неплохих поставщиков коровьего молока, все остальные хозяйства обнаружил Саша. Еще мы просто садились в машину и ездили по деревням, смотрели, где какие фермы находятся. Заезжали, пробовали, оценивали условия содержания животных. Так мы объехали всю Ленинградскую область и вышли на два хозяйства под Гатчиной и около Красного села и на хозяйство в Матоксе. Мы смотрели, насколько у производителя чисто на ферме, как он содержит животных, чем кормит.

Если за животными следят хорошо, молоко будет вкусное.

Некоторые фермеры отправляют нам молоко сами, к другим мы посылаем своих курьеров: овечье молоко забираем из магазина, козье привозят наши курьеры, иногда заказываем курьерскую доставку. Из козьего молока делаем выдержанные сыры, например с голубой плесенью.

Поскольку объемы козьего молока не очень большие, мы берем порядка 50 литров, иногда оформляем доставку через «Яндекс-лавку». Летом, когда на улице жарко, молоко забираем сами — так дешевле, и мы контролируем качество молока. Были случаи, когда из-за неправильной транспортировки маленькие производители молока доставляли нам скисшее молоко, из которого нельзя варить сыр.

Качество молока определяет не только транспортировка — питание животного, его содержание на ферме, дойка молока тоже важны. На ферме выдаивают молоко с помощью аппаратов, охлаждают через потоковый охладитель, который понижает температуру сырья до 3—4 градусов. За счет этого кислотность молока больше не падает в течение двух дней — это срок, который у меня есть на реализацию продукта. Молоко фермеров, которые делают так, можно назвать пригодным для сыроварения.

Это крестьянско-фермерское хозяйство «Демидовский», на острове Олений рядом с озером Вуокса недалеко от Петербурга
Это крестьянско-фермерское хозяйство «Демидовский», на острове Олений рядом с озером Вуокса недалеко от Петербурга
На этой ферме мы заказываем козье молоко
На этой ферме мы заказываем козье молоко

Коровье молоко нам привозят три раза в неделю, всего выходит порядка 500 литров. За литр мы отдаем 60 Р, 100 Р стоит козье и 300 Р овечье — это дорого, но нам нравится его качество. Если мы увеличим объем хотя бы в два раза и сможем постоянно забирать его сами, цена снизится на 30—35%. То же самое с коровьим молоком: как только начнем забирать больше тонны в неделю, цена упадет на 30—35%.

Мы готовы сотрудничать с большим количеством фермеров. Недавно мы поработали с коровьим молоком от разных производителей и поняли, что одно молоко годится только для молодого сыра, а из другого нужно делать выдержанный. Разные производители кормят животных разной едой, и это влияет на химический состав молока.

Поскольку мы используем сырную продукцию в ресторане, сертификация не обязательна — сыр считается продуктом ресторана. Как только мы выйдем на больший объем и начнем чаще продавать В2В и В2С, будем получать сертификаты.

Пастеризация помогает предсказать, какой сыр получится на вкус

Когда нам привозят молоко, я сразу его пастеризую — нагреваю до 72 или 60 градусов в течение 20 минут, чтобы убить в нем весь вредный бактериальный состав. Конечно, часть полезных веществ при этом тоже умирает. Пастеризация нужна, чтобы стабилизировать сыр и развить в нем нужную микрофлору с помощью добавления заквасок и плесени.

Сыр из непастеризованного молока небезопасен. Конечно, вероятность подхватить стафилококк или туберкулезную палочку очень мала, но если всем разрешить работать с непастеризованным молоком, начнется хаос.

Некоторые европейские сыровары пропагандируют натуральное сыроделие и не пастеризуют молоко. Имеют право: их сыры проходят трисоставную проверку — сначала на молочной ферме, потом в лаборатории на сыродельне и на стадии продажи сыра. С таким подходом почти нет шанса накосячить.

Какая у сыра и хлеба себестоимость

В ресторане мы стремимся к тому, чтобы себестоимость блюда была в районе 30%, но на производстве цифры другие: себестоимость хлебобулочной продукции не больше 20%. Продуктовая себестоимость тартина — 42 Р, мы продаем его за 230 Р.

Но на наших маленьких объемах косты не только продуктовые, но и производственные — так всегда происходит, когда производство не очень большое. Непродуктовая наценка вырастает из платы за электричество и за ручной труд, потому что как хлеб, так и сыр сейчас — крафтовый продукт. Еще нужно помнить об инфляции, например, за год инфляция на муку составила 25%.

В месяц платим 45 000 Р за коммунальные расходы, из них 80% приходится на электричество.

В будущем мы не хотим делать производство очень большим и полностью автоматизированным. Например, в хлебопечении есть такой процесс, как формирование хлеба. Хлеб круглится вручную, делится на кусочки по граммам, специальным скребком скручивается в шарики и затем раскладывается по корзинкам. Этот процесс возможно автоматизировать, но мы этого делать не будем, потому что в ручной формовке есть определенная магия, которую невозможно ничем заменить.

Финансово и экономически эффективными мы станем, когда перейдем с 65 тартинов в день на 200—300. Это связано с тем, что доставка сырья станет дешевле и энергоэффективность будет лучше. Конечно, производство пока не будет высокомаржинальным, но себестоимость хлеба станет около 16% — а это хорошая рыночная цена.

С сыром мы пока не в очень классном экономически поле: большие производители получают литр молока за 36 Р, а для нас оно стоит 60 Р — это огромная разница.

При большем объеме и лучшей энергоэффективности мы сможем закладывать в непродуктовую часть меньшие деньги, чем сейчас. На современном оборудовании сыроварня может быстрее нагревать и охлаждать молоко, у нас пока такого преимущества нет.

Конечно, это палка о двух концах: сейчас наше производство не требует огромных инвестиций — мы вложили в него около 1 млн рублей, новое же обойдется в 51 млн рублей, — но при этом мы будем в разы меньше платить за коммуналку.

40% хлеба мы продаем в ресторане, 60% — другому бизнесу

Каждую неделю к нам приходят запросы на хлеб от других ресторанов, но сейчас мы не можем производить большой объем. Пока продаем хлеб четырем кофейням и четырем ресторанам. Чуть меньше половины хлеба раскупают посетители ресторана.

Раньше при ресторане была доставка «Локалочка», в ней мы продавали намазки и хлеб. После ремонта, который делали летом, от «Локалочки» отказались — сейчас на нее не хватает командного ресурса. Есть желание заняться этим проектом позже, после масштабирования производства — уже не как лавкой при ресторане, а как самостоятельным проектом с едой для дома.

Лавку в ресторане мы тоже хотим вернуть, как найдутся на нее силы и время — в ней хочется видеть не просто паштеты, а маринады, соленья, больше хлеба и сыра. Сейчас у нас в меню несколько позиций с тартином, датская хлебная тарелка в завтраках. Иногда хлеб идет комплиментом или бесплатным сопровождением к блюду.

Наша хлебная корзина — в нее входит масло, два кусочка тартина и&nbsp;два кусочка датского хлеба. Стоит&nbsp;190&nbsp;<span class=ruble>Р</span>
Наша хлебная корзина — в нее входит масло, два кусочка тартина и два кусочка датского хлеба. Стоит 190 Р
Блюдо из&nbsp;меню ресторана: крем из печени трески с&nbsp;двумя видами икры и&nbsp;датским хлебом
Блюдо из меню ресторана: крем из печени трески с двумя видами икры и датским хлебом

В Animals хлеб в розницу стоит 230 Р, для опта делаем небольшую скидку — 200 Р за тартин. Сыр другому бизнесу пока не продаем, потому что у ресторанов чаще запрос на выдержанные сыры, а с ними мы пока только экспериментируем. Нам интересно направление твердых сыров типа гауды, эмменталя, чеддера. Сыры для завтрака, как мы их называем, нужны и нашему ресторану, мы бы готовили с ними бутерброды и продавали в лавке.

Розницу хотим развивать только через свою лавку, в ней люди смогут купить свежий хлеб, сыры, намазки, паштеты и наши домашние заготовки каждый день. Заходить в сети не хотим, потому что для них у нас нет подходящей себестоимости. А наш продукт все-таки не для масс-маркета.

Новое производство будет в 15 раз больше

Недавно мы спроектировали гигантское производство, смета которого составляет около 50 млн рублей. В течение месяца подпишем соглашение и начнем строительство. В него вложился тот же самый инвестор, что и в ресторан. На производстве его доля будет 60% с дополнительными 10% при выполнении финансовых показателей. Мы с Йосом будем выступать там как партнеры, опциона у меня не будет. Вложения планируем окупить за 30 месяцев.

Производство увеличится в 15 раз: если сейчас наш потолок по хлебу — это 65 изделий, то в будущем сможем делать порядка 1000 тартинов. Цех разместится рядом с рестораном, внутри мы откроем лавку, в которой гости смогут купить хлеб и сыр с собой или позавтракать на месте.

Это будет что-то вроде традиционной пекарни, которая распродает всю продукцию до двух-четырех часов дня, а ресторан станет более вечерним. Мы хотим продолжать развивать альтернативные сыры по идеологическим и экономическим причинам. Люди приходят за ними в ресторан, а еще на эксклюзивную позицию можно сделать более сложную наценку, потому что в такой сыр вложено больше интеллектуального труда.

Оборот производства сыров и хлеба в месяц — 550 000 Р

Общий оборот ресторана в месяц — 8 млн рублей

Операционные расходы производства за месяц в августе 2021 года — 492 500 Р

Зарплатный фонд 190 000 Р
Расходы на сырье 180 000 Р
Аренда помещения 65 000 Р
Коммунальные расходы 45 000 Р
Налоги 12 500 Р
Зарплатный фонд
190 000 Р
Расходы на сырье
180 000 Р
Аренда помещения
65 000 Р
Коммунальные расходы
45 000 Р
Налоги
12 500 Р

Мы ищем людей, которые открыли свой бизнес. Проект должен работать официально и приносить прибыль. Если вы хотите рассказать свою историю — заполняйте анкету.