Каждую неделю мы публикуем истории читателей Т—Ж о профессиях.

Героиня этого выпуска училась на медсестру, но долго работать по специальности не смогла: приходилось совмещать три должности, чтобы получать минимальный доход. Она рассказала, как начала зарабатывать текстами, каким образом переезд в Москву помог ей сменить профессию, а возвращение в Чебоксары — развиваться в новой сфере и как устроена работа над контентом для швейной фабрики.

Это история читателя из Сообщества Т—Ж. Редакция задала наводящие вопросы, бережно отредактировала и оформила по стандартам журнала.

Выбор профессии

В школе я писала сочинения не только для себя, но еще и для половины класса. Тогда я даже не представляла, что текстами или другим интеллектуальным трудом можно зарабатывать. В 15 лет я считала, что нужно обязательно пахать, должно быть тяжело — тогда это настоящая работа. А если все дается относительно легко, то это какая-то ерунда.

После девятого класса по настоянию мамы я поступила в медицинский колледж. Мама сама хотела стать медсестрой и была уверена, что медсестры всегда найдут себе работу, — еще бы, зарплата медсестры в Чувашии сейчас примерно 1—1,5 МРОТ, то есть 12 000—17 000 Р. А я тогда верила, что умные взрослые знают, как мне надо жить. Мама лучше знает, преподаватель лучше знает, руководитель на работе знает больше и чему-то меня научит. Мама учила меня, что я должна быть послушной на работе, иначе меня выгонят. Сейчас понимаю, что многим давала возможность распоряжаться моей жизнью.

Я пошла на сестринское дело. Поступить было легко — как всегда на платное отделение в обычный вуз. Мама платила за мое обучение 24 000 Р в год.

Очень рада, что ушла из школы после девятого класса. К тому же я много читала, лет в 10 полюбила Гоголя, потом увлеклась работами писателей с психическими заболеваниями вроде Мопассана, фильмами Романа Полански и предполагала, что могла бы со временем стать врачом-психиатром, если медицина мне подойдет. На третьем курсе во время летних каникул я два месяца подрабатывала медицинским регистратором в психиатрической больнице. Врачи приносили мне медкарты, а я перепечатывала истории болезней и диагнозы в компьютер. Зарплата медрегистратора была примерно 4300 Р в месяц.

Работать медсестрой можно только после того, как выучишься и получишь диплом. Иначе я бы еще на первом курсе все поняла и ушла из колледжа. А я устроилась по специальности в 19 лет, когда выпустилась.

Зарплаты медсестер очень маленькие, а карьерного роста нет. Можно пройти курсы и стать старшей медсестрой, но денег будет не намного больше, а ответственности с учетом хранения наркотических средств и проверок прибавится в разы. Из-за этого молодые люди и девушки не стремятся работать в больнице, так что рабочих мест много. А вот в психиатрической больнице, куда я хотела устроиться, вакансий не было — возможно, потому что там есть надбавки за вредность и можно уйти на пенсию на несколько лет раньше.

Я пошла в обычную больницу, мне предложили два варианта: медсестра в рентгеновском кабинете и медсестра в детском саду. Оказалось, что медсестра рентгена уволилась в 40 лет, потому что из-за облучения у нее было три выкидыша подряд. «Ого, похоже на „Мать уродов“ Мопассана», — подумала я.

Начала работать в детском саду по графику 5/2 с 08:00 до 17:00. Составляла меню и рассчитывала, сколько нужно продуктов, раз в неделю проверяла головы детей на отсутствие вшей, оказывала первую помощь. Мы с детьми и родителями отлично ладили.

Через месяц я получила первую зарплату — 4300 Р. Из них чуть больше половины ушло на квартплату. Я пошла в отдел кадров и спросила, могут ли они что-то посоветовать. Предложили полставки еще в одном детском саду. Я стала работать с 08:00 до 19:00 примерно за 7000 Р в месяц.

Потом кто-то рассказал маме, что освободилось место медсестры предрейсового осмотра: можно было проверять водителей за 10 минут и получать целую зарплату — еще 4300 Р.

Итого с 06:00 до 06:10 я проверяла водителей, с 08:00 до 16:00 работала в одном детском саду, а с 16:30 до 19:00 — в другом. Суммарно на трех работах я получала меньше 12 000 Р в месяц. Так продолжалось три месяца.

В 06:30 я возвращалась с предрейсового осмотра и, чтобы не заснуть до выхода на вторую работу, включала телевизор. И вот каким-то утром увидела по Первому каналу рубрику типа «Очумелых ручек», где ведущий учил людей делать бесплатные галоши: взять пластиковую полуторалитровую бутылку, разрезать пополам, приделать нитки, надеть — и готово.

Я осознала, что больше трех работ физически не потяну, а такого будущего с галошами не хочу.

Разозлилась на себя и написала заявления на всех трех работах. Получила примерно 25 000 Р выплат, познакомилась во «Вконтакте» с какой-то девочкой, чтобы пополам снять квартиру, и купила билет на автобус до Москвы.

Выбрала Москву, потому что иногда читала журнал «Гламур» и видела, как там люди ходят в кинотеатры, театры, на балет, — я решила, что в большом городе выше доход и есть те, у кого я могу многому научиться.

Я купила в киоске газеты «Работа сегодня» и «Работа для вас», зашла в разделы «менеджмент» и «медицина», увидела вакансию менеджера по подбору персонала в патронажную службу — требовался сотрудник с медицинским образованием. Нужно было подбирать сиделок для лежачих пациентов и консультировать клиентов по патронажным услугам. Зарплата — 47 000 Р плюс процент от продаж.

По пути на собеседование я потерялась и опоздала на полчаса, директора на месте уже не было. Я ждала его пять часов до конца рабочего дня — на следующий день он узнал об этом и попросил приехать еще раз. Мы обсудили, кто какую литературу предпочитает, и меня приняли. В итоге проработала там больше пяти лет.

Расскажу, как работают патронажные службы. Женщины из Украины, Молдовы и российских деревень 40—60 лет, простых профессий приезжают в Москву на заработки и видят в объявлениях зарплаты 60 000—80 000 Р с предоставлением жилья и питания. Они представляют, что будут жить в Москве, в отдельной комнате, без родственников, с ходячими бабушкой или дедушкой. А москвичи представляют себе медсестру реанимации ростом 180 см и весом 90 кг, которая будет таскать на себе лежачего пациента за 20 000 Р в месяц. И чтобы ночами не спала, продукты покупала и на всю семью готовила.

Я должна была сделать так, чтобы сиделка, пациент и родственник, который платит, были довольны. Я слушала проблемы моих сиделок: бьет пациент, дома нет еды, заставляют ухаживать за собакой, делать генеральную уборку без оплаты. Слушала клиентов: они боялись, что их обворуют, что их маму будут обижать, что сиделка неопытная и не умеет общаться. Стала сама подрабатывать сиделкой на выходных — выходила на сутки или несколько часов.

Через год-полтора я разработала 30-минутную обучающую программу для сиделок: о том, что нужно здороваться, мыть руки, надевать сменную обувь, рассказывать клиентам о своем опыте работы, показывать документы; пациенту и клиенту нужно говорить «вы»; нужно сразу смотреть медкарту пациента и обсуждать с сыном или дочерью, какие лекарства давать; как менять памперс и проводить противопролежневую обработку. А еще, чтобы они не боялись меня и собеседования, я иногда рассказывала истории и пародировала голоса хитрых клиентов и бестолковых ленивых сиделок, чтобы они через шутку поняли, как неправильно. В результате количество возвратов снизилось почти до нуля и сами сиделки не сбегали от клиентов каждые три дня.

Дополнительно я завела файл в «Экселе», где прописывала опыт каждой сиделки, с какими диагнозами работала, вес и рост. Теперь к пациенту весом 90 кг после инсульта с односторонней парализацией приходила сиделка крепкого телосложения с опытом работы с пациентами после инсульта, а не как повезет.

Разговоры с клиентами мы конспектировали в «Ворде». Директор читал мои комментарии и отмечал, что я иронична и довольно точно передаю контекст общения. Ценил мои нововведения и то, что я понимаю медицинскую терминологию. Поэтому поручил мне написать продающие тексты для сайта — рассказы о сиделках.

Мы сфотографировали каждую сиделку, я сделала краткий опрос — сколько лет работает, с какими диагнозами и так далее, а чтобы показать экспертность, добавила раздел с советами от сиделок. На каждое описание я тратила примерно полчаса. Писала тексты в рабочее время и получала дополнительно 1000 Р за 10 текстов. Всего получилось 80 описаний. Я была счастлива, что мне доверили писать текст и что клиенты прочитали про Лидию Ивановну и требуют Лидию Ивановну. Выходило, что я решаю задачу бизнеса и это мне легко дается. Если за это еще и платят — великолепно.

Когда мне впервые заплатили за текст, я поняла, что мне нужна обратная связь от профессионального редактора, и решила посоветоваться с Максимом Ильяховым. Как раз в это время Алена Долецкая проводила двухнедельные курсы глянцевой журналистики, где он был приглашенным лектором, и я решила их пройти. После одной из лекций я подошла к Максиму и показала ему три текста, он сказал, что они нормальные, но можно снизить уровень рекламности. Еще я посоветовалась с ним по поводу высшего образования: думала поступать и выбирала между журфаком и филфаком, Максим посоветовал филологию. Эта встреча меня вдохновила.

Прежде чем получать высшее образование, я решила еще пройти курсы радиоведущих в школе радио. Они длились три месяца, там были молодые преподаватели — действующие сотрудники радиостанций, в том числе программные директора, — и все хвалили мои тексты: я включала музыку, по-моему, из прогноза погоды и вела рубрики про серийных убийц. Но просто текст и подача без красивого глубокого голоса — а у меня он обычный — мне не помогли, я не радийный человек. С глянцевой журналистикой мы тоже далеки друг от друга. Хотя оба курса я указала в резюме, а после них осталось теплое чувство, что все будет хорошо.

Курсы мне тогда были нужны для ощущения счастья, а учусь я всему в процессе работы.

Я заплатила за курсы 100 000 Р — по 50 000 Р за каждые. У меня были для этого накопления — с 2017 года при доходе примерно 55 000 Р я около 10 000 Р откладывала на образование.

В 2018 году я поступила на вечернее отделение журфака РУДН. Учеба была по графику 5/2 с 18:00, и я не успевала совмещать ее с работой, поэтому уволилась и устроилась администратором в психологический центр. Вела соцсети, редактировала тексты, которые руководитель писал бизнес-партнерам, принимала деньги за аренду кабинетов. Ставка была 150 Р/час, в месяц выходило примерно 25 000 Р. Зато я могла работать до 15:00, а после — учиться.

Параллельно искала что-то в журналистике. На первом курсе стажировалась на телеканале «Звезда» — писала вопросы спикерам для эфира. Написала курсовую на 100 баллов, а домашние задания смешивала со стендапом и шутила — соседние группы приходили меня слушать. Помню, написала сказку про русскую журналистику, где журналистика — покорный пьющий мужчина, а государство — собутыльник, контролирующий и подливающий.

После первого курса я бросила РУДН: ничему за это время не научилась, а мой доход не позволял оплачивать учебу — год стоил 130 000 Р.

Тогда же нашла первую работу по специальности: устроилась пресс-секретарем в Торгово-промышленную палату — ТПП. У них на «Хедхантере» круглогодично висит вакансия секретаря, я откликалась на нее. Там были какие-то минимальные требования. Но в день собеседования их пресс-секретарь отказался работать, а тут пришла я — училась в РУДН, проходила какие-то курсы, показала тексты, — и меня взяли на эту должность.

Что делала, работая пресс-секретарем (из резюме)

📌 Организовывала интервью с руководством ТПП, согласовывала и сопровождала съемки, готовила ответы на вопросы и вела базу контактов.

📌 Писала тексты разных форматов — новости и анонсы мероприятий, пресс-релизы и посты для соцсетей.

📌 Администрировала сайт (CMS 1C Bitrix).

📌 Администрировала соцсети (постинг).

📌 Координировала работу пресс-служб четырех отделений ТПП и 34 муниципальных палат.

📌 Организовывала участие компаний-членов ТПП Московской области во внутренних конкурсах системы ТПП.

📌 Вела фотоархив, а также архив газет и журналов с интервью первых лиц компании.

По документам я работала в стандартном графике 5/2 до 18:00 с зарплатой 30 000 Р. По факту работала каждый день до ночи. Например, одному довольно высокопоставленному человеку было удобно записывать эфир на радио с 19:00 до 20:00, все подстраивались под него и несколько месяцев перерабатывали без оплаты. А во время пандемии губернаторы предпочитали постить неприятную информацию в «Инстаграме» в пятницу и воскресенье в десять вечера. А мне нужно было постоянно отслеживать их посты, потому что руководитель дал поручение делать перепосты, чтобы предприниматели максимально быстро узнавали об изменениях в своих регионах. И если пост выложен в пятницу в 22:00, то перепост нужно делать мгновенно.

Меня хватило только на полгода работы, я очень устала и в мае 2020 года уволилась. Из-за истерии, связанной с коронавирусом, я не нашла подходящую работу. Тогда я решила успокоиться, замедлиться и начать заново.

Я вернулась в Чувашию. Там поступила на филфак местного госуниверситета на заочное отделение, чтобы не быть привязанной к городу. Так как у меня уже есть среднее профессиональное образование, я сдавала только внутренние экзамены и попала на сокращенное обучение — три года. Сейчас я на первом курсе, осталось учиться еще два года.

Мне кажется, без высшего образования сложно проходить отбор в крупные компании и строить карьеру.

Хотя я понимаю, что образование вообще ничего в жизни не гарантирует, поэтому решила «для галочки» получать диплом и работать по специальности. В Москве мне удалось войти в профессию, пусть и с зарплатой ниже рынка. И я решила найти работу с задачами, которые помогут мне расти. В Чебоксарах низкая конкуренция, и я могла устроиться в крупную компанию.

Из интересного: на всех собеседованиях в Чувашии, даже когда мне было 19 лет, меня спрашивали, есть ли у меня дети и когда я буду рожать. Я отвечала, что в ближайшие годы планирую работать и учиться. В Москве никто личных вопросов не задавал.

В Чебоксарах почти все диджитал-вакансии в штате подразумевают зарплату 25 000 Р до вычета налогов, то есть на руки 22 000 Р. Я просто выбрала на «Хедхантере» вакансию с задачами, которые мне подойдут, чтобы улучшить резюме, и примерно через три недели после переезда устроилась контент-менеджером на швейную фабрику. Никаких отборов и тестовых заданий не было.


Суть профессии

Я отвечала за то, чтобы вся одежда, которую сшили на фабрике, появлялась на наших сайтах вовремя и с правильным описанием: параметрами модели, материалом, ценой. В среднем это 6—9 новых позиций в день: 2—3 вещи в 2—3 цветах. На фабрике работает более 100 человек, из них 80 швей.

У фабрики есть оптовый сайт, розничный сайт, страницы на «Озоне» и «Вайлдберриз». Основной доход приносят оптовые клиенты, которые работают с фабрикой годами, на втором месте по продажам — «Озон», на третьем — сайт, а на четвертом — «Инстаграм».

Тексты пишет копирайтер — я составляла для него контент-план и редактировала. Плюс этой работы — возможность тестировать гипотезы. Например, копирайтер любит украшать тексты. Скажем, описание свитера он начинал с длинного рассказа про тренды сезона и сочетания с такой-то юбкой. А наш основной клиент — оптовик, мужчина 45—50 лет, он просто хочет купить свитер за 300 Р и продать за 800 Р. Мы с коммерческим директором и руководителем отдела продаж посмотрели 10—15 компаний, которые продают одежду оптом, — у них нигде нет описаний товара. Поэтому решили выкладывать везде просто краткие характеристики: ткань, фурнитура, размер и так далее.

По моим ощущениям, на продажи больше влияют качественные фотографии одежды — текст должен просто не мешать.

У нас были такие предметы одежды, которые не продавались, потому что не стильный фасон, слишком много цветов или очень неудачное фото — на низкой полной модели. Помогала только максимальная скидка.

Организацией съемок занималась я: мне нужно было найти подходящую модель, фотографа, студию и реквизит. Обычно у бренда есть свои постоянные фотографы и модели. У нас это стройная, высокая, русоволосая девушка лет 20. В Чебоксарах 2—3 модели снимаются для всех брендов — молодые, высокие, стройные. А моделей-мужчин нет, мы для съемки искали спортсмена. Важно работать с профессиональной моделью, потому что она умеет показывать не себя, а одежду. Обычная девочка хочет показать, какая она красивая, старается принимать позу, из-за этого одежда мнется и хуже выглядит на фото.

Съемки бывают в студии с циклорамой, когда модель в нашей одежде стоит на белом фоне, — такие фотографии нужны для каталога на сайте компании. А бывает интерьерная — для постов и сторис «Инстаграма», например. Обычно на один предмет одежды дается 5—10 минут: снимаем в полный рост, затем детали. Час работы модели в Чебоксарах стоит 2000 Р, столько же — работа фотографа, а студия — 1000 Р.

Я устраивала две съемки в месяц по четыре часа для каталога на сайте и одну интерьерную для соцсетей. Еще я занималась блогом — редактировала тексты копирайтера и писала сама, а также рассылками B2B — делала подборку из 10 товаров с текстом и gif-изображением.

У меня была большая свобода действий: сама составляла контент-план, выбирала товары, писала тексты. Руководитель оценивал мои тексты по ощущениям, приятно ему читать или нет. Когда там не было сторителлинга, то есть текст был более коммерческий и сухой, директор переживал, что людям будет скучно. А коммерческий директор читала что-то по маркетингу и всегда просила добавлять слова «ВАУ!», «СКИДКИ» и «ТОЛЬКО СЕГОДНЯ».

Рабочий день

Я работала с 08:00 до 17:00. Хотя иногда руководитель ставил задачу, не понимая объем работ, потому что он думал, что «все выгружается одной кнопкой». Тогда я спрашивала, какая задача приоритетнее, и работала только в рабочее время.

Каждый день в 8 утра появляются новые товары, и желательно максимально быстро выложить все на сайт и маркетплейсы, чтобы менеджеры по оптовым продажам могли обзвонить своих покупателей, так что каждое утро «срочное».

Нужно узнать на складе, какие новинки вышли, найти состав ткани в документе, который начальник цеха пишет для швей. Копирайтер присылает на почту описание, фотограф — фотографии, которые мне надо подготовить. Чтобы одежда была видна максимально крупно, я обрезала фото. Если у модели прыщик, то на всех фотографиях его замазывала. Раньше мы использовали цветокоррекцию и делали цвет ярче в «Лайтруме», потом отказались от этого, чтобы цвет передавался максимально естественно. Еще я сама делала замеры и взвешивала одежду, чтобы рассчитать стоимость доставки. В конце всю информацию загружаешь в 1С, и на сайте отображается карточка товара. Этим я занималась до 12:00.

Во второй половине дня я выполняла все остальные задачи: выкладывала текст в блог, готовила рассылку или анализировала, сколько человек открыло прошлую, думала, что можно улучшить. Там около 7 тысяч подписчиков, письма открывали человек 500.

Иногда ходила в отдел продаж и слушала разговоры, чтобы составить контент-план: например, там можно узнать, какие вопросы задают покупатели.

Еще мониторила активность конкурентов, а в дни фотосессий отпаривала вещи перед съемками.


Место работы

Я проработала на швейной фабрике примерно полгода.

Неделю я работала без оформления по ТК и потом узнала, что зарплата серая, — ну ок, мне не принципиально. Еще через неделю узнала, что мы скидываемся на воду и сами покупаем туалетную бумагу, — ну ладно. Потом оказалось, что на каждый день рождения мы собираем по 250 Р на подарок. Это глупость, наверное, но при зарплате 22 000 Р — ощутимая сумма. На праздники тоже скидываемся в принудительном порядке — ну допустим.

Дальше выяснилось, что здесь существует система штрафов. Во время фотосессии у меня потерялся костюм из футера за 1500 Р, и склад попросил меня оплатить его, так как они должны будут отчитаться. Я заплатила.

Потом мой директор подошла ко мне и посоветовала «лучше одеваться».

Я сообщила, что готова удовлетворять эстетические потребности других людей за их счет. Напомнила, что зарабатываю 22 000 Р, объяснила, какие у меня есть расходы, и предложила подумать над моим бюджетом вместе.

Потом решила поискать дополнительный источник дохода и вести соцсети одного из сотрудников местного молодежного правительства. В обеденный перерыв на час съездила на собеседование. Моему директору не понравилось, что я отсутствовала на рабочем месте, и она прислала ко мне руководителя отдела продаж, чтобы сообщить, что «мы обедаем полчаса».

Когда я стала чувствовать себя на работе увереннее, я посчитала, сколько денег приношу компании.

💪 Взяла на себя e-mail-рассылку — верстку, создание gif-изображения, подготовку фотографий и написание текста и ежемесячно экономила работодателю 50 000 Р без потери качества рассылки.

💪 Изображения на сайте, синхронизированном с 1С, стала выгружать по порядку. Предложила и согласовала более краткое описание товаров.

💪 В карточке товара стала указывать вес товара и сэкономила человеко-часы сотрудника, рассчитывающего сумму доставки.

💪 Сделала исследование аудитории за три месяца: просмотрела каждый заказ, определила пол покупателей, геолокацию, средний чек, как часто они возвращаются за покупкой, потребительское поведение и наиболее популярные товары. Аналитика вместе с идеями коммерческого директора, агентства, с которым фабрика сотрудничала, и рекламой у блогеров помогла увеличить количество заказов в два с лишним раза, средний чек увеличился на 40%.

Я попросила повысить мне зарплату на 40%, то есть на 8000 Р, притом что на одной рассылке я экономила работодателю 50 000 Р. Мне отказали.

Премии здесь не предусмотрены в принципе, а учебные отпуска оформляются за свой счет. В январе я была в таком «отпуске» две недели, при этом выполняла срочные задачи вечером.

В общем, я поняла, что, как бы я ни старалась, мой уровень дохода не повысится, а меня здесь постараются обидеть, чтобы я не думала, что имею какое-то значение. Ну не буду я нажимать на кнопки, будет другая девочка. И я уволилась.

Доходы и расходы

На фабрике у меня была зарплата в рынке — 22 000 Р на руки, еще мне немного финансово помогали родители. Чтобы зарабатывать заметно больше, мне нужно отсюда уехать. Здесь мне скучно, и я не вижу перспектив. Я планирую вернуться в Москву и коплю на переезд.

Считаю, что сейчас правильнее вложить время и деньги в обучение. Вечерами час-полтора я занимаюсь самообразованием, учусь коммерческой редактуре.

Будущее

После увольнения я обратилась на биржу труда, мне предложили вакансию редактора в газете за 15 000 Р. Я отказалась.

Далее я откликнулась на две вакансии, где мои навыки подходили, а зарплата была выше, чем на предыдущем месте работы. Меня были готовы взять и там, и там: помощником издателя в издательстве и специалистом по интернет-маркетингу. Я выбрала интернет-маркетинг, потому что у меня большой пробел знаний в аналитике. Я училась приводить в порядок бизнес-процессы в патронажной службе, экономить деньги работодателя на швейной фабрике, а сейчас хочу попробовать зарабатывать для компании.

Три месяца назад я меняла размер фотографий и правильно переименовывала их для «Озона», мне было недостаточно моих задач: контент-менеджер — это «человек-копирка». А сейчас я сама с нуля вывожу бренд на маркетплейсы: регистрируюсь, ввожу документы, прикрепляю электронный документооборот, анализирую, какой товар выставить и какую наценку поставить. И я буду отвечать за результат — сколько денег принесу компании. При этом здесь пригодится и мой опыт общения с клиентами в патронажной службе, и контент-менеджмент, и даже мое медицинское образование. Теперь помимо оклада я получаю процент от продаж и стимулирующие выплаты, думаю, мой доход вырастет как минимум на 30%. А еще тут классные коллеги и столовая с вкусной едой через двор.

Дальше я хотела бы уйти в редактуру.

На новой работе я могу придумать себе и редакторские задачи — например, буду делать рерайт описания товара, чтобы оно было уникальным и наш сайт был выше в поисковой строке. Попробую собрать портфолио: буду создавать кейсы для продвижения услуг в соцсетях и писать пару статей в месяц, просто чтобы набить руку. Я вижу работы коммерческих редакторов и понимаю, что пока так не умею, мне надо поучиться. Пока я закрываю пробелы, хочу освоиться на уровне автора. И жду, когда почувствую, что достойна работать редактором.