Меня зовут Саша, мне 23 года. У меня пограничное расстройство личности и еще пара психиатрических диагнозов.

В месяц на ментальное здоровье я трачу около 16 000 Р. В этой статье я расскажу, на что идут эти деньги, как эти траты помогают мне чувствовать себя лучше, а также на каких услугах мне удается экономить.

Осторожно!

В тексте описываются сцены насилия и самоповреждения. Если вы сейчас не в стабильном психологическом состоянии, не читайте эту статью.

Мои признаки расстройства личности

Когда я позвонила в центр психологической поддержки, чтобы подобрать психотерапевта, меня попросили указать, какое деструктивное поведение для меня характерно. Сотрудники центра перечислили шесть пунктов в качестве примера: бесконтрольное переедание, суицидальное поведение, импульсивное поведение, употребление алкоголя или наркотиков, беспорядочные сексуальные связи. Я ответила: «Все перечисленные».

Тогда я уже знала, что у меня пограничное расстройство личности, но еще не нашла способы жить с ним. Врачи предлагали неэффективные схемы лечения, а близкие винили во всех проблемах мой характер. Их можно понять: со стороны я милая и стеснительная девушка с тонким голосом, которая почти никогда ни с кем не спорит. Другим сложно предположить и понять, какие бури случаются внутри меня.

Сходите к врачу

Наши статьи написаны с любовью к доказательной медицине. Мы ссылаемся на авторитетные источники и ходим за комментариями к докторам с хорошей репутацией. Но помните: ответственность за ваше здоровье лежит на вас и на лечащем враче. Мы не выписываем рецептов, мы даем рекомендации. Полагаться на нашу точку зрения или нет — решать вам.

Тревожность и социофобия. Я с детства гиперчувствительна, и у меня всегда были сложные отношения с окружающими. Это началось еще в детском саду, а в школе лишь усилилось. Мне было сложно отвечать на уроках и проявлять инициативу. Мне часто ставили плохие оценки, и я привыкла смотреть на себя глазами недовольных учителей. Тогда я не осознавала, что у меня повышенная тревожность и социофобия, а эти качества сильно влияли на мое поведение. Чем хуже были мои оценки, тем страшнее было отвечать и ходить на уроки. Выходом казалось поведение, за которое школьниц обычно осуждают. Пока мои одноклассники играли на переменах в догонялки, я пила со старшеклассниками пиво в подъездах.

Я предпринимала несколько попыток взяться за учебу, но никогда не находила достаточной поддержки. Когда я хорошо выполняла работу, учителя ставили мне плохие оценки по инерции — они были уверены, что я списала. А иногда мне снижали оценки из-за очень мелких недочетов. Эти события вызывали у меня бурю эмоций и опустошали. Я ненавидела себя и других людей. Постоянно чувствовала агрессию, гнев, страх.

Самоповреждающее поведение. В какой-то момент я начала повреждать свое тело. Это было универсальным способом наказать себя, снизить интенсивность эмоциональных переживаний о собственной никчемности и почувствовать себя живой.

Самоповреждающее поведение не всегда говорит о желании умереть, нередко это способ отвлечься.

При физических повреждениях у человека выделяется эндорфин — гормон, уменьшающий боль и улучшающий эмоциональное состояние. Я прокалывала швейной иголкой губы по несколько раз, когда мне становилось невыносимо одиноко и больно. Я резала себе руки в ванне под горячей водой — это отвлекало от страданий и потоков негативных мыслей. Я не обращала внимание на все новые шрамы и потоки крови. Такой метод отвлечься быстро стал привычкой.

Параллельно с этим развивалась булимия — периоды неконтролируемого переедания чередовались у меня с долгими голодовками. То, что я выдерживала длительные периоды без еды, давало мне чувство уверенности в своей внешности и даже превосходства. Но даже это не помогало, когда мне предстояло общение с кем-то или какое-то важное событие. Мне было настолько тревожно, что приступы диареи случались по 4—5 раз подряд за час до выхода из дома. От мысли сходить в школьный туалет я тревожилась еще сильнее.

Диссоциация. В одиннадцатом классе у меня начались отношения с 21-летним парнем. Один из симптомов пограничного расстройства — это диссоциация со своими телом или личностью. Мне сложно выражать свое отношение к чему-то и часто кажется, что события происходят не со мной.

Только спустя годы я поняла, что эти отношения были разрушительными для моей психики. Однажды тот парень насиловал меня семь дней подряд, а я думала, что сама виновата. Уже потом я поняла, что неуверенные в себе люди многих отталкивают, но они удобны для абьюзеров.

Со временем мое состояние стабилизировалось. Я рано или поздно уходила от людей, которые негативно влияли на мою психику. Меня поддерживали родители, а кроме того, у меня были друзья, которые от меня не отворачивались. Мне удалось поступить в университет на филологию и успешно закончить обучение. Это было очень сложно: я почти всегда была в депрессивном состоянии и страдала от булимии. К счастью, на последнем курсе она перешла в ремиссию.

Несмотря на то что мое состояние со временем улучшилось, типичные черты пограничного расстройства личности по-прежнему со мной. Я часто испытываю сильный необоснованный гнев, погружаюсь в тяжелые воспоминания, конфликтую с людьми, не до конца понимаю, кто я и что я чувствую. Мое состояние быстро и непредсказуемо меняется. Путь от бесконечной любви до ненависти к человеку может занять один час.

Проблемы с профессиональной идентичностью. Но, конечно, пограничное расстройство проявляется не только в проблемах в общении. Также у меня есть проблемы с профессиональной идентичностью. Я до недавнего времени ни разу не работала по профессии, не задерживалась ни на одной работе больше чем на полгода. У меня никогда и ни в чем не было стабильности: ни в зарплате, ни в количестве еды и алкоголя, ни в отношениях. Мне очень сложно находить баланс в жизни, и не каждый психолог мне может с этим помочь.

Time однажды написал, что психологи больше всего боятся пограничных расстройств и многие понятия не имеют, как их лечить. Как заметила психолог Марша Линехан, люди с таким расстройством — это аналог пациентов с ожогами третьей степени. У них попросту отсутствует эмоциональный кожный покров, и даже малейшее касание или движение причиняет им невообразимые страдания. Тем не менее уже есть способы облегчить их состояние с доказанной эффективностью.

Вот как начинался мой путь адаптации.

Тесты на пограничное расстройство

Развернутый тест на пограничное расстройство личности. Включает в себя 50 вопросов.

Более емкий тест от bipolar.su, 20 вопросов.

Тест самооценки от Pinfo, 20 вопросов.

Помните, что по результатам теста нельзя поставить диагноз. Обратитесь к психиатру.

Как я пыталась решить проблему

Я долго оттягивала поход к психотерапевту. С одной стороны, я сомневалась, что мои проблемы значимы, с другой — боялась, что врачи увидят мои руки и отвезут в психушку. Я всегда просила не вызывать скорую, когда друзья забинтовывали мои свежие порезы.

Но во время учебы в университете, зимой 2019 года, мне стало очень плохо, я перестала выходить из дома, общаться с людьми и не могла готовиться к сессии. Я пыталась взбодрить себя хотя бы едой: у меня начался приступ компульсивного переедания. За четыре месяца я набрала 14 килограммов.

Первый психотерапевт. Вместе с мамой я пошла к психотерапевту, которого ей посоветовали. Он поговорил сначала со мной, а потом с мамой. Разговор был приятный, меня не осматривали и не взвешивали. Маме сказали, что в целом все не так уж плохо и специалист не увидел суицидального настроя. Хотя, как я узнала позже, риск самоубийства невозможно предсказать в случае отдельного пациента. Антидепрессант, который мне выписали, я перестала принимать через месяц. Я не рассказала врачу всего и не доверяла его рекомендациям.

Второй психотерапевт — в районном ПНД. Только через год я решилась начать регулярную психотерапию. Тогда я жила в Минске и обратилась в районный психоневрологический диспансер. Можно было посещать врача бесплатно, но медсестра меня предупредила: потом могут возникнуть проблемы с трудоустройством и с получением водительских прав. Я знала, что теоретически в моем случае таких проблем возникнуть не должно, но на практике все равно случаются неприятные истории. Всех рисков можно избежать, если ходить на консультации анонимно, то есть платно. Одна консультация в переводе на российскую валюту обходилась мне в 500 Р.

Я тогда очень плохо представляла, какими должны быть консультации психотерапевта, поэтому не сразу поняла, что что-то не так. Наши сессии проходили в кабинете, в котором все время сидела медсестра. Однажды, когда я разговаривала с терапевтом, она внезапно засмеялась. В другой раз в кабинет зашла санитарка, которая не могла настроить свой телефон, и все кинулись ей помогать. Я была слишком зажатой, чтобы говорить о своем недовольстве и продолжала ходить и продлевать рецепт на антидепрессанты.

В какой-то момент я сообщила психотерапевту, что устроилась работать клинером, а он меня поправил: «То есть уборщицей». После этого в его кабинете я не появлялась. Всего эти консультации продолжались четыре месяца, я потратила на них около 8000 Р.

Третий психотерапевт. По рекомендации подруги я нашла другого специалиста — гештальт-психотерапевта. Он тоже принимал в госучреждении, но и там можно было сохранить анонимность, если консультироваться платно. К тому же сессии тоже стоили недорого — около 1000 Р. Я продолжала пить антидепрессант, который мне выписал предыдущий терапевт. Новый специалист никак не корректировал это медикаментозное лечение, хотя и не замечал значительных перемен в моем поведении.

Симптомы биполярного расстройства

В какой-то момент я осознала, что стала необычайно активна: набирала много работы, проводила все свое время в офисе и в тренажерном зале, испытывала зверский голод, а еще начала рискованно себя вести — у меня начались беспорядочные сексуальные связи с незнакомыми людьми. Уже позже я узнала, что это состояние приподнятого настроения, постоянного риска и непомерной активности называется гипоманией, а у меня есть еще один диагноз — биполярное расстройство второго типа.

Это расстройство, при котором жизнь человека подчиняется циклам из депрессий и гипоманий — состояний, когда появляется эйфория, ненормально высокий уровень энергии и настроения. Гипомания часто сопровождается рискованным поведением, сложностями с концентрацией, повышенной раздражительностью. При биполярном расстройстве второго типа во время гипомании человек не теряет связь с реальностью, но эпизоды депрессии долгие и тяжелые.

В состоянии гипомании люди часто не понимают, что что-то не так, и не обращаются к специалисту. Кажется, что все в порядке, а если делаешь что-то спонтанное или глупое, принимаешь свои поступки просто и без подозрений.

Когда гипомания прошла и приподнятое настроение, наслаждение жизнью и энергия стали меняться на противоположные состояния, я решила, что нужно найти нового психиатра и под его контролем отменить антидепрессанты. Мне казалось: раз мне так плохо, значит, они не работают.

Что мне назначил психиатр

Тогда я уже переехала в Москву и обратилась к психиатру из Mental Health Center. Одна консультация стоила 6000 Р.

Психиатр выслушала мою историю и поставила три диагноза: расстройство пищевого поведения, пограничное расстройство личности и биполярное расстройство. Она полностью изменила мое лечение, добавив нормотимики — лекарства, которые стабилизируют настроение. Также она снизила дозировку антидепрессанта, который вскоре надо было перестать принимать совсем. Последнее было большой ошибкой.

Справка, которую мне выписала психиатр
Справка, которую мне выписала психиатр

Спустя две недели после окончания их приема я почувствовала себя так плохо как никогда. Сессии с гештальт-терапевтом не помогали совсем. Было очень сложно разговаривать, я с большим трудом добралась до клиники на прием к психиатру — сил, желания, веры не было совсем.

Тогда психиатр снова изменила мою схему лечения и сказала: «Я настоятельно рекомендую сменить психотерапевта и попробовать ДБТ. Иначе вы можете искать другого психиатра».

Что такое ДБТ

Диалектическая бихевиоральная терапия, или ДБТ, — это разновидность когнитивно-бихевиоральной терапии, она точно так же направлена на работу с деструктивными убеждениями и заменой их на более полезные. Ее в 1980-х создала психолог Марша Линехан, которая и сама страдает пограничным расстройством личности. Сейчас ДБТ используется при работе с самыми разными проблемами, но она по-прежнему считается эффективной для людей с высоким риском самоубийства.

В ДБТ предполагается, что люди с пограничным расстройством личности не обладают важными навыками межличностного общения, саморегуляции, не умеют адекватно реагировать на стресс, а также воспринимают мир искаженно и обладают черно-белым мышлением. Цель такой терапии — научить человека нащупывать эмоциональный баланс и самостоятельно регулировать свое состояние в сложные моменты.

Слово «диалектическая» значит, что ДБТ одновременно работает над двумя на первый взгляд противоположными целями: принятием своих проблем и изменением поведения. Это может выражаться так: терапевт помогает человеку понять и принять его особенности, но при этом указывает, что свои навыки можно улучшить. Другая отличительная черта этой терапии — практики осознанности. Они используются в ней в качестве ключевого компонента.

Уже есть немало исследований, подтвердивших эффективность ДБТ при пограничном расстройстве личности. Она снижает риск самоубийства и количество эпизодов причинения вреда собственному здоровью.

ДБТ нельзя назвать лечением пограничного расстройства, потому что оно не лечится, но этот подход помогает научиться жить с такими особенностями. Согласно немецкому исследованию, 77% пациентов с таким расстройством после года ДБТ-терапии больше не подходят под описание диагноза.

Базовые допущения ДБТ

Допущение — это идея, которую сложно проверить, но при этом в терапии ее учат принимать как верную. Вот какие допущения есть в ДБТ:

  1. Люди делают лучшее, что могут. Если вас обидели, это еще не значит, что человек хотел причинить боль. Через свои слова он пытался проявить свое беспокойство и помочь, но не смог сделать это правильно.
  2. Люди стремятся к лучшему. И это наше общее качество.
  3. Каждому из нас необходимо лучше стараться и наращивать мотивацию к изменениям. Если не прилагать усилия, жизнь не станет лучше.
  4. Даже если человек не виноват в своих проблемах, ему все равно придется их решать. А значит, надо менять свое поведение и адаптироваться.
  5. Новому поведению необходимо обучаться в подходящих контекстах. Навыки должны применяться там, где они нужны, а не только на тренингах.
  6. Любое поведение, мысли, эмоции имеют причину. Даже если мы их не знаем.
  7. Выявление и изменение причин нежелательного поведения работает лучше, чем осуждение и обвинение.

Как я искала ДБТ-группу

Я искала как индивидуального ДБТ-терапевта, так и групповые занятия. С терапевтом получилось относительно быстро. Я обратилась к специалистке, которую мне посоветовала психиатр. Одна консультация обходится в 4000 Р — сначала мне показалось, что это дорого. Но с этим терапевтом я чувствую изменения и прогресс.

C группой сначала не складывалось. После переезда в Москву мне было одиноко. Я мизантроп и социофоб, но все равно нуждаюсь в близких и доверительных отношениях с подходящими мне людьми. Группа помогает не только ужиться с собой, но и найти круг единомышленников, которым не нужно будет объяснять, чем живешь.

Психиатр рекомендовала мне посмотреть сайт российского сообщества ДБТ. Там можно найти список команд с практикующими терапевтами из разных городов, имена специалистов и их контакты. Я отправила рассылку всем командам из Москвы. Мне ответили, что в одной из них через несколько месяцев освободится место и можно будет присоединиться к группе.

Список команд на сайте российского сообщества ДБТ. К ним можно попробовать присоединиться
Список команд на сайте российского сообщества ДБТ. К ним можно попробовать присоединиться

Параллельно я пыталась искать группу через центр, в котором наблюдаюсь у психиатра. Клиника была уже знакома и не так страшна, как новое место и новые люди. Я обращалась несколько раз, но, к сожалению, свободных мест не было. Можно было записаться в лист ожидания, но неизвестно, сколько придется ждать.

Следующий вариант — известная площадка b17.ru, но там я не нашла подходящих для себя вариантов. Возможно, потому что я слишком предвзята по отношению к окружающим.

Можно проходить групповую ДБТ-терапию в психиатрической клинической больнице № 4. Я пыталась попасть в группу, но лист ожидания составлял на тот момент под 100 человек.

Я продолжала постоянно гуглить подходящее место, но безрезультатно. Гораздо легче найти группы по другим вопросам: расстройство пищевого поведения, зависимости, социальное общение и многое другое. И это можно понять — с «пограничниками» могут работать далеко не все специалисты.

Чтобы не запустить свое состояние, я решила обратиться в группу поддержки для людей с биполярным расстройством «Воскресный БАР». Встреча стоит 300 Р, это очень бюджетно и удобно — можно посещать как онлайн, так и офлайн в разных городах. Но к сожалению, у меня с группой не срослось. Когда я рассказывала свою историю, другая участница написала в чате: «Она так долго говорит, я щас усну))», а потом голосом добавила, что ей не понравился мой монолог. Для кого-то это было бы мелочью, но не для меня.

У людей с пограничным расстройством очень шаткая самооценка. Она очень зависит от оценок других людей. Такое резкое высказывание повергло меня в шок и обесценило мои опыт и чувства. Стыд от критики и парализующее бессилие из-за нее всегда заставляли меня считать свою жизнь недоразумением. Организаторы группы поддержали меня, но я не смогла больше в ней заниматься.

Тем не менее от той группы была польза: от ее участников я узнала, что существует телеграм-чат для поддержки людей с пограничным расстройством от подписчиков психиатра и психолога Евгении Стрелецкой. Подписчики там организовывают тренинги поддержки сами, без специалиста. Сначала я не рискнула пробовать, хотя спустя несколько месяцев поняла, что это самый лучший формат для меня.

Стоимость ДБТ-терапии в Москве

Тип занятий Стоимость
ДБТ-группы в частных клиниках 10 000—12 000 Р за месяц
Индивидуальный ДБТ-терапевт 1000—10 000 Р за сеанс
ДБТ-группы в Психиатрической больнице № 4 1000—3000 Р за встречу
ДБТ-группа с участниками из чата без терапевта 1000—1200 Р за месяц за аренду кабинета
Тип занятий
Стоимость
ДБТ-группы в частных клиниках
10 000—12 000 Р за месяц
Индивидуальный ДБТ-терапевт
1000—10 000 Р за сеанс
ДБТ-группы в Психиатрической больнице № 4
1000—3000 Р за встречу
ДБТ-группа с участниками из чата без терапевта
1000—1200 Р за месяц за аренду кабинета

Что еще нужно знать о пограничном расстройстве личности

Диагностировать пограничное расстройство личности часто сложно. Обычно мы несколько месяцев наблюдаем за человеком перед тем, как поставить такой диагноз. Большая часть симптоматики не проявляется снаружи, она внутри: нестабильная самооценка, нестабильные интенсивные отношения, большой страх избежать покинутости. Можно распознать суицидальное поведение или мысли, постоянные и частые изменения настроения, но это бывает и при многих других состояниях.

Одна из самых больших сложностей в работе с человеком с пограничным расстройством личности в том, что оно не очень хорошо корректируется с помощью медикаментов. Чаще всего они применяются в щадящем режиме для купирования специфических симптомов. Например, для тревоги — антидепрессанты. Также назначают стабилизаторы настроения и нейролептики. В остальном значимых эффектов нужно добиваться с помощью психотерапии.

Для психотерапии в этом случае применяется достаточно много разных ступеней и форматов работы. Самая высокая эффективность у ДБТ-терапии: в ходе нее у человека формируются навыки осознанности, перенесения стресса, построения межличностных отношений, эмоциональной регуляции. При этом вся терапия для людей с пограничным расстройством должна происходить в разных форматах: звонки в кризисных ситуациях, чтобы получить краткую консультацию, индивидуальная терапия и групповая терапия. Все эти форматы должны совмещаться, что сильно усложняет процесс. Как правило, для коррекции пограничного расстройства требуется несколько специалистов.

Если человеку оказывается многосторонняя помощь и близкие его поддерживают, то очень значимых результатов можно добиться даже за полгода. Но конечно же, в большинстве случаев так никто не лечится, и терапия может длиться несколько лет до того момента, пока человек не научится как-то регулировать свои состояния. Среднюю продолжительность терапии сложно назвать — все очень индивидуально.

Если человек с расстройством не получает помощи совсем, то к 40—50 годам он может постепенно адаптироваться к своему состоянию и научиться выстраивать отношения, но это происходит далеко не всегда. Это требует очень больших усилий со стороны человека.

Близким человека с пограничным расстройством личности важно, с одной стороны, не быть чересчур навязчивыми, не принуждать — потому что это может вызвать обратную реакцию. C другой стороны, им важно быть готовыми помочь в психотерапевтическом процессе: побыть вместе, поделать вместе упражнения. Также все должны детально обговаривать все: часто бывает так, что люди с пограничным расстройством с трудом строят какие-то отношения, и, когда им пытаются объяснять, как им жить, это приводит к дополнительному конфликту. Этого надо стараться избегать.

Если вы подозреваете у себя пограничное расстройство личности, то первое, что нужно сделать, — сходить к психиатру. И дальше, если психиатр поставит или предположит такой диагноз, проходить ДБТ-терапию.

Как я начала заниматься в группе ДБТ

Сперва я сделала выбор в пользу группы из российского сообщества ДБТ, в которой обещали свободное место через несколько месяцев.

Традиционно групповой курс по ДБТ рассчитан на 24 недели. В группах от шести до десяти участников. Перед тем как вступить, нужно встретиться с терапевтом несколько раз. Первая встреча — ознакомительная и бесплатная, на ней рассказываешь о себе, своем запросе и диагнозе. На ней же рассказывают о структуре занятий тренинга, стоимости и частоте встреч, отвечают на появившиеся вопросы. Тренинг навыков проходит каждую неделю, стоит 10 000 Р в месяц и оплачивается вперед, чтобы стимулировать участников на посещение.

Вторая и третья встречи — подготовительные предтренинги для участников. Первый предтренинг проводится индивидуально: на нем рассказывают правила, наблюдают за реакцией на примеры из жизни, уточняют еще раз запрос и цели. Он шел два часа и обошелся мне в 3500 Р. Честно говоря, он мне не понравился: он больше был нужен ведущему терапевту, чтобы обезопасить себя и моих потенциальных соучастников. Мне было очень жаль так потратить эти деньги.

Второй предтренинг проходил вместе с другими участниками и стоил 2500 Р. Он был посвящен навыкам осознанности. Нам рассказывали, как безоценочно наблюдать за своими реакциями, фокусироваться на настоящем моменте и как находить баланс между эмоциональным и рациональным: не быть слишком рассудительным или зависимым от настроения. Здесь я тоже осталась недовольна. Предложенные практики конкретно мне не подходили. Плюс было похоже, что половину участников заставили прийти на тренинг. Они были безынициативными и не начинали говорить, пока не назовут их имя.

Я также не почувствовала связи с терапевтами. Они говорили чрезмерно вежливо и были подчеркнуто аккуратны в выражениях. Из-за этого было ощущение, будто меня в чем-то подозревают, а еще проверяют, какой у меня уровень в игре под названием «Пограничная жизнь».

Я решила уйти из этой группы и попробовать тренинги, которые самостоятельно организовывают люди с пограничным расстройством. В такой группе нет тренера-психотерапевта, ведущим выступает участник группы. Каждое занятие эта роль переходит другому участнику. Я вступила импульсивно в первую попавшуюся группу — хотелось скорее начать практиковаться в навыках.

Первый опыт был не слишком удачным. Встречи проходили онлайн, почти никто не имел опыта в тренингах. Структура была размытая и растянутая. Каждую встречу к нам присоединялись разные участники, так что приходилось тратить часть времени на повторные знакомства. Невозможно было собрать всех в один день, определить ведущего и соведущего и быть уверенным, что они подготовятся и придут на встречу.

К счастью, этот опыт меня не разубедил в пользе групповой терапии. Однажды в чат людей с пограничным расстройством пришло сообщение, что в офлайн-группу набирают новых людей на освободившиеся места. Я написала и вскоре приехала на встречу. В этой группе уже была налажена четкая структура. Участники прошли первый круг за полгода и теперь проходили второй. Общение в группе было легкое и заботливое: если одному участнику что-то непонятно, другие делились своим примером и выражали сочувствие, которого всегда так не хватает.

На тот момент мне сильно не хватало живого общения и новых знакомств, и группа помогла закрыть эту потребность. Я общаюсь и двигаюсь дальше вместе с теми, кто имеет похожие проблемы и опыт. Никто и никогда не понимал меня так, как мои одногруппники по тренингу навыков. Вместо слов «а зачем ты это делала» мне сочувствуют, предлагают помощь и делятся своими инсайтами в подобных ситуациях. Я нахожусь в безопасной обстановке и понимаю, что не виновата ни в одной своей травме и имею право испытывать любое чувство. Но эта невиновность не избавляет меня от ответственности и при этом не заставляет чувствовать себя жертвой.

Мне становится неизмеримо легче, когда я слышу, что есть кто-то, кто тоже вызывал рвоту весь день подряд, испытывал страх, находясь рядом с посторонним человеком, импульсивно уезжал в другой город или страну, оказывался в реанимации и находился на грани жизни и смерти. Мы делимся переживаниями и часто шутим и смеемся, при этом тогда, когда какому-то участнику нужна поддержка и помощь, валидируем его чувства и проявляем тактичность в выражениях.

Работа в этой группе также несколько снизила мою финансовую тревогу. По рекомендации психотерапевта мне нужно пройти два круга тренинга навыков — это примерно год занятий. Если бы я пошла на тренинг с терапевтом, мне пришлось бы потратить за это время 126 000 Р. Тренинг без психотерапевта за тот же период обойдется мне приблизительно в 14 400 Р. В месяц надо скидываться по 1200 Р — деньги идут на аренду помещений.

Экономия в десять раз очень существенна, особенно с учетом того, что мои траты на поддержание психологического состояния все равно велики. Сейчас я трачу на ментальное здоровье чуть более 16 000 Р в месяц. Эта сумма увеличивается на 6000 Р в месяцы, когда мне надо сходить к психиатру. Плюс немного варьироваться могут траты на препараты, сейчас я трачу на них на 2000 Р в месяц меньше, чем раньше.

В год я трачу на ментальное здоровье 230 400 Р

ДБТ-психотерапевт 144 000 Р
Препараты 48 000 Р
Психиатр 24 000 Р
Тренинг навыков без терапевта 14 400 Р
ДБТ-психотерапевт
144 000 Р
Препараты
48 000 Р
Психиатр
24 000 Р
Тренинг навыков без терапевта
14 400 Р

На каком этапе я сейчас и что планирую делать дальше

Я занимаюсь ДБТ-терапией примерно полгода. За это время мне стало спокойнее, проще и интереснее с собой. Я верю, что жизнь может быть лучше, чем сейчас, хоть ожидания и не всегда оправдываются. Меня очень радует, что я стала смеяться чаще — будто только научилась этой реакции.

Но меня до сих пор могут выводить из себя какие-то мелочи без реальных причин — чаще всего мой мозг сам додумывает плохое, потому что ему так привычно. Я по-прежнему искаженно воспринимаю реальность и довожу близких до слез. Но теперь я чаще предвосхищаю возможные конфликтные ситуации, научилась просить прощения и вовремя выбирать адаптивное поведение.

Благодаря ДБТ-терапии я знаю относительно быстрый способ, чтобы сделать выбор. Это упражнение на «за» и «против». Вот какие доводы я использую, когда вдруг возникает желание выпить.

Пример упражнения на «за» и «против»

Не принимать вещества — алкоголь, наркотики и т. д. Принять вещества
За Так проще — не нужно ничего делать
Тренировка дисциплины
Это поможет стать здоровее и можно заменить на полезные привычки — к примеру, на спорт
Длинная, здоровая жизнь
Экономия денег
Повод гордиться собой
Быстрый способ снизить стресс
Поддерживает круг общения
Нет нужды избегать друзей и искать новых
Всегда можно «стрельнуть» и не тратить деньги
Против Негативные мысли
Нужно приложить усилия
Стыдно отказываться перед друзьями
Стресс
Удовольствие быстро закончится
Отходняк
Дорого
Разочарование в себе
Неизбежно ухудшит здоровье
Придется тратить время, ресурсы на восстановление
Негативно влияет на отношения
Закрепление вредной привычки
Может убить
Деградация личности
Стыдно
Повышенный риск любых неприятностей
Не принимать вещества — алкоголь, наркотики и т. д.
За
Так проще — не нужно ничего делать
Тренировка дисциплины
Это поможет стать здоровее и можно заменить на полезные привычки — к примеру, на спорт
Длинная, здоровая жизнь
Экономия денег
Повод гордиться собой
Против
Негативные мысли
Нужно приложить усилия
Стыдно отказываться перед друзьями
Стресс
Принять вещества
За
Быстрый способ снизить стресс
Поддерживает круг общения
Нет нужды избегать друзей и искать новых
Всегда можно «стрельнуть» и не тратить деньги
Против
Удовольствие быстро закончится
Отходняк
Дорого
Разочарование в себе
Неизбежно ухудшит здоровье
Придется тратить время, ресурсы на восстановление
Негативно влияет на отношения
Закрепление вредной привычки
Может убить
Деградация личности
Стыдно
Повышенный риск любых неприятностей

Что удивительно с психотерапией, занимаясь одной проблемой, можно сразу решить и другие. Так случилось с моим расстройством пищевого поведения. Сначала я перестала объедаться: смогла наконец-то наесться так, что мой мозг перестал выдавать сигналы голода. Затем мне удалось принять рост веса: прошел период озабоченности скульптурным безупречным телом, разделения еды на правильную и неправильную. Сейчас я позволяю себе есть что захочу и не взвешиваться каждый день. Я стремлюсь заниматься спортом только в удовольствие, хотя все равно обращаю внимание на ненужные складки кожи, целлюлит, заметный в светлых легинсах, и отсутствие желаемого объема мышц на ягодицах.

Если год назад больше всего я беспокоилась о прокачанности мышц, то теперь о том, чтобы выстроить гармоничные и доверительные отношения, избавиться от навязчивых мыслей и начать зарабатывать своими навыками. Конечно, у меня случаются ситуации, когда я выхожу из себя и испытываю несколько эмоций одновременно.

Чтобы понять, что я чувствую, я открываю книгу с раздаточными материалами для тренинга «Диалектическая поведенческая терапия». В ней есть детальное описание эмоций: какие есть вариации конкретной эмоции, какие у нее побуждающие события, как я интерпретирую их, что при этом чувствую, как выражается чувство и к чему может привести. Например, когда я чувствую ревность, то часто вместе с ней идет отвращение, страх и стыд.

Схема для работы с эмоциями из книги «Диалектическая поведенческая терапия» Марши Линехан, основательницы этого подхода. Электронную версию рассылают бесплатно участникам группы, но я купила себе бумажную
Схема для работы с эмоциями из книги «Диалектическая поведенческая терапия» Марши Линехан, основательницы этого подхода. Электронную версию рассылают бесплатно участникам группы, но я купила себе бумажную

После того как эмоция определена и осознана, нужно ее выразить. Если этого не сделать, она усилится или трансформируется в другую. К примеру, невыраженная злость может перейти в тоску и вызвать депрессию.

Выражение эмоции облегчит ситуацию, но не решит комплексную проблему. Для этого нужно использовать навык противоположного действия или навык решения проблемы. Первый нужен, если эмоция не обоснована: то есть я переживаю не из-за факта, а лишь из-за собственной интерпретации. Второй, когда проблема объективна.

Схема из книги «Диалектическая поведенческая терапия» на случаи, когда захлестывают эмоции
Схема из книги «Диалектическая поведенческая терапия» на случаи, когда захлестывают эмоции

Например, я вспыхнула на новогодней вечеринке, когда незнакомая девушка положила руку на плечо моему парню. Моя эмоция гнева не обоснована фактами: я все время находилась рядом и исключаю вероятность флирта, я верю своему партнеру, а эта девушка была не знакома нам обоим. Может быть, другие девушки спокойно отнесутся, если их партнеру положит руку на плечо незнакомая девушка — не знаю. Но для меня это неприемлемо. Однако в любом случае эмоция не соответствует фактам: мне никто не изменял, и я могу применить тактику «Противоположное действие».

Согласно предложениям из таблицы, мне нужно сделать передышку, понять эту девушку, придумать положительное обоснование ее действий и сделать что-то приятное для себя. Я так и сделала. Когда я отошла отдышаться, мой парень меня успокоил, и мы ушли по-английски. Это был лучший вариант в тот момент.

Мне гораздо легче жить, когда я чувствую поддержку окружающих. И ДБТ помогает не отталкивать близких, а укреплять отношениями с ними.

Конечно, новые специфические проблемы тоже появляются. Например, в конце января у меня был прием у психиатра. Видоизменилась моя психическая картина. Добавились те полезные привычки, которых раньше не было, но обострились некоторые черты, которые психологи называют неадаптивными: например, обсессивно-компульсивные и ипохондрические.

Из-за коронавируса я стала в 5—10 раз чаще мыть руки и протирать спиртом ручку двери, где стоит мусорное ведро. Перестала носить линзы, потому что постоянно кажется, что в глазах ворсинки. А еще из-за большого количества половых партнеров, которые у меня были во время гипомании, я переживаю до сих пор. Постоянно пересдаю анализы на половые инфекции, но все равно продолжаю регулярно что-то у себя подозревать. Из-за всего этого секса совершенно не хочется.

Все эти страхи портят жизнь, но все же не выбивают меня из колеи. Теперь я понимаю, что нужно приложить усилия, чтобы формировались новые поведенческие модели и сценарии, а потом станет легче: у меня уже получалось их менять.