Мозг
7K

Как я живу с булимией и учусь здоровому отношению к еде

И что помогает мне принимать свое тело и понимать его потребности

23
Как я живу с булимией и учусь здоровому отношению к еде

Меня зовут Ника, мне 26 лет, я журналистка и живу с расстройством пищевого поведения — булимией. Много лет я вызывала рвоту и ненавидела то, как я выгляжу.

Сейчас я учусь выстраивать здоровые отношения с едой и телом. В этом мне помогает психотерапия, изучение себя как человека и своих потребностей, а также идеи интуитивного питания. Еще я записываю, что съела, в дневник и следую плану питания для людей с булимией. Он обязывает меня есть сладости и фастфуд каждый день, и я расскажу, почему это важно для моего здоровья.

Мозг: рассылка об эмоциях и психике
Лайфхаки о том, как не поддаваться стрессу, — в вашей почте дважды в месяц. Бесплатно

Как мои отношения с питанием стали нездоровыми

Я не помню, когда впервые вызывала у себя рвоту. Но это было довольно рано — лет в одиннадцать. Тогда меня еще не так уж сильно беспокоила внешность. Скорее, это произошло из-за давления со стороны моей матери.

Мать родила меня слишком рано — в восемнадцать лет. Первые пять лет жизни я прожила не с ней, а с прабабушкой в деревне.

Прабабушка никогда меня не ругала, хотя я росла капризной в питании. Она считала, что, если заставлять себя что-то есть, это не идет на пользу, и разрешала выбирать то, что нравится. А нравились мне помидоры, огурцы, молоко, черный хлеб — их я предпочитала любому сладкому.

Единственное, что омрачало раннее детство — то, что мамы не было рядом. Она периодически приезжала, привозила подарки — куклы и киндер-сюрпризы, а потом снова уезжала. Каждый раз я рыдала и не хотела ее отпускать.

Когда мне исполнилось пять, мама забрала меня и прабабушку в город — ей удалось купить комнату в коммунальной квартире. Казалось, проблемы решены. Но мама, хотя и жила в той же комнате, проводила со мной мало времени: ей приходилось много работать, денег все время не хватало. Настолько, что из всей мебели в комнате была только кровать, где спали мы с прабабушкой, и мамина раскладушка.

Мечта, что мама будет больше общаться со мной, исполнилась к девяти годам, когда она нашла хорошую работу и постоянного партнера. Но исполнившаяся мечта постепенно становилась кошмаром.

Как только мама стала чаще бывать дома, она стала заниматься моим воспитанием — в той манере, которую считала правильной. Решила проверять домашние задания — и заставляла раз за разом переписывать домашние работы из-за непонятного почерка. Четверки ее не устраивали, на пятерки с минусом реагировала вопросом: «а почему минус?»

Скандалы начали происходить по любым поводам — не попадаю в ноты, когда напеваю что-то, невыразительно декламирую стихотворения, читаю книги не по школьной программе, не умею чистить картошку, не люблю мыть пол, устраиваю бардак на полке.

Особенно маму беспокоило то, как я питаюсь. Нежелание есть творог превращалось в скандал с криками, меня заставляли стоять в коридоре, пока я не извинюсь. Мама настойчиво пыталась скормить мне гречу с молоком и сахаром, хотя я не любила гречу и не переносила сахарный песок. Но самой большой проблемой были рыба и печень.

От запаха рыбы меня сразу мутило — позже я пришла к мысли, что это аллергия. Но маму это не смущало. Она запекала рыбу и заставляла ее есть, после чего меня рвало. Она кричала, что я это специально, и снова заставляла есть, и меня снова рвало. То же самое происходило с печенью — мама сажала меня за стол перед целой тарелкой печеночных котлет и говорила, что я не уйду, пока их не съем. И мне приходилось запихивать их в себя и пытаться не блевать.

Удивительным образом все это напоминало то, что я потом проделывала с собой сама — запихивала в себя продукты, а потом вызывала рвоту.

Когда мне было десять лет, прабабушка, не выдержав скандалов, ушла жить к своей дочери, моей бабушке. Так я осталась совсем без защиты — и стало совсем плохо. От криков мама перешла к рукоприкладству — ей нравилось бить меня по лицу, а если я плакала, а я всегда просто стояла и плакала, то она кричала еще больше. Поводом могло стать что угодно, но чаще всего «не тот тон», которым я к ней обращалась.

Примерно в это время, когда ситуация стала совсем невыносимой, мы впервые отправились на лето к друзьям моей бабушки. Мама только что родила второго ребенка и хотела провести время на природе, а у них был большой дачный участок и свободный дом для нас.

Друзья бабушки — довольно обеспеченные люди. Холодильник на даче всегда был забит продуктами. В том числе — хорошим сыром, йогуртами, колбасой, которые я раньше если и ела, то редко. В свободном доступе лежали печенье и сладости. Когда никто не видел, я брала много-много продуктов, быстро их съедала и бежала в туалет вызывать рвоту. Я не знаю, откуда взялась мысль очищать организм таким образом, но после на душе становилось легче. В процессе я чувствовала отвращение к себе и стыд, а потом успокаивалась.

Вернувшись в город, я продолжила это делать.

Почему у человека развивается нервная булимия

Наше тело берет на себя все, что не способна «переварить» психика. Как и любое расстройство, булимия уходит истоками в детство. Это способ разрядить внутренний конфликт и снять напряжение из-за сильных переживаний.

Булимия возникает из-за ненадежной привязанности между ребенком и матерью. Дети — чаще всего девочки — живут в тесной связи с бессознательным своих родителей: они неосознанно наследуют их неисполненные желания и нереализованные амбиции, проблемы и неразрешенные конфликты. Например, гнев, несогласие, вину, стыд, страх. Чужие нереализованные или невыраженные чувства проявляются у них в виде пищевых расстройств.

Перед приступом булимии человек испытывает чувство пустоты, скуки, печали, разочарования — в окружающих и себе самом. Внутреннее напряжение, с которым трудно справиться самому, находит разрядку в процессе еды. Пища на короткое время компенсирует глубокий внутренний дефицит — заполняет внутреннюю пустоту, снимает внутреннее напряжение и утешает.

Чаще всего булимия формируется в семьях, где есть эмоциональное давление или физическое насилие, гиперопека или тотальный контроль, где невозможно быть видимым, отдельным и свободно проявляться. Родители в таких семьях неспособны «отзеркаливать» состояния своих детей — распознавать, что те думают и чувствуют. Такие взрослые не в силах создать безопасное пространство, в котором ребенок мог бы размещать свои переживания и получать знания о том, какой он, что он чувствует и что с ним происходит. Из-за этого внутри у ребенка нарастает тревога, напряжение и пустота — формируется серьезный внутренний конфликт, требующий постоянной разрядки.

Страдающие булимией обычно стремятся соответствовать высоким стандартам успеха — из-за того, что не находили признания в семье. Такие люди убеждены, что тело — единственное, чем они по-настоящему могут управлять. Через переедание человек пытается контролировать подсознательный страх «не справиться» и оказаться во власти произвола и ненадежных родителей. Он вытесняет чувство непереносимой беспомощности и зависимости, а непрожитые чувства и эмоции матери воспринимает как собственные. В результате переживания, которые ему приходится сдерживать и подавлять, он неосознанно отыгрывает через переедание или насильственную рвоту.

Как я начала ненавидеть свое тело

В девять лет я оказалась на год освобождена от физкультуры. Я и до этого не особо любила спорт и радовалась, что могу на уроках физ-ры читать книги. Но без занятий я начала округляться. Когда я уже заметно растолстела, мама начала делать замечания и как-то даже сказала, что не знает, как могла родить такого урода.

В четырнадцать лет я убежала из дома и стала жить с прабабушкой и бабушкой. Мама то и дело угрожала, что вызовет полицию и заберет меня. Я продолжила переедать и вызывать рвоту, постоянно плакала. Как я сейчас понимаю, это была депрессия.

Прабабушка никогда не делала мне замечаний о том, как я выгляжу. Зато бабушка продолжала то, что начала делать мама, хотя и не так явно.

Наверное, самый унизительный эпизод того времени, — прием диетолога. Знакомый бабушки предложил сводить меня на консультацию бесплатно, и она согласилась. Вместе с ним, совершенно посторонним мужчиной, я отправилась к специалистке. Она рекомендовала мне странную диету — вареная морковь в масле, рыба. Я попыталась следовать ей, но прекратила после того, как пару раз меня вырвало.

Видя, как к моему телу относятся взрослые, я начала чувствовать себя человеком второго сорта. Мне очень не хватало любви — единственным человеком, который действительно обо мне заботился, была прабабушка. И я связала этот факт со своим весом. Толстых невозможно любить, чтобы тебя любили, нужно быть худой.

В одиннадцатом классе при росте 168 см я весила 78 кг. Я была одной из самых толстых девочек в классе и четко осознавала, что ничего хорошего меня в жизни не ждет. И я решила похудеть.

Симптомы нервной булимии

Можно выделить три главных признака нервной булимии:

  1. Частые, повторяющиеся эпизоды переедания — например, один раз в неделю или чаще в течение как минимум одного месяца. Переедание определяется как дискретный период — например, два часа, в течение которого человек испытывает потерю контроля над своим пищевым поведением и ест заметно больше или иначе, чем обычно.
  2. Переедание сопровождается повторяющимися неадекватными компенсаторными действиями, направленными на предотвращение увеличения веса. Например, провоцирование рвоты, злоупотребление слабительными или клизмами, интенсивные физические нагрузки.
  3. Человек озабочен фигурой или весом, что сильно влияет на самооценку. Отмечается выраженное беспокойство по поводу переедания и неадекватного компенсаторного поведения или значительная дезадаптация в быту, на работе или на учебе. Важно также и то, что человек не должен соответствовать диагностическим критериям для нервной анорексии, так как при данном расстройстве тоже могут быть эпизоды переедания и «очищения» на фоне озабоченности фигурой или весом.

Существует множество самоопросников — например, тест пищевых установок EAT-32, но они не обладают реальной диагностической значимостью и большинство из них не валидированы на российской популяции. На мой взгляд, лучше всего ознакомиться с диагностическими критериями Международной классификации болезней 11-го пересмотра. С неофициальным переводом можно ознакомиться здесь.

У людей с нервной анорексией также могут наблюдаться переедание и очищение, поэтому их можно отличить от людей с нервной булимией только по очень низкой массе тела. Например, если переедание и очищение наблюдаются у человека с очень низкой массой тела — ИМТ менее 18,5 кг/м² у взрослых и ИМТ ниже пятого процентиля у детей и подростков — и соблюдены все остальные диагностические критерии, следует поставить диагноз «нервная анорексия, тип переедания — очищения», а не нервную булимию. И наоборот: если масса тела нормальная, то мы должны выставить диагноз нервной булимии.

Нервная булимия и нервная анорексия нередко сочетаются у одного и того же человека, но в разные временные промежутки. Это очень близкие расстройства — как биологически, так и клинически. Обычно люди фокусируются на их различиях, но у них есть общее клиническое ядро, которое в большей степени касается субъективной картины и характеризуется чрезмерной озабоченностью весом или фигурой. При нервной анорексии и нервной булимии человек может многократно взвешиваться, измерять части своего тела с помощью рулетки, часто смотреться в зеркало, а также контролировать калорийность продуктов.

Переедание, которое не связано с регулярным компенсаторным поведением, должно быть диагностировано как приступообразное переедание, а не как нервная булимия.

Как я похудела, но не стала счастливее

В день, когда мне исполнилось семнадцать, я загадала желание — стать худой и красивой. День рождения был 30 декабря, а 9 января, после праздников, я приступила к диете — или, если сказать честнее, к голодовке.

Шел 2014 год, и во «Вконтакте» были популярны группы «Типичная анорексичка» и «40 кг». В них я нашла диеты, которым решила следовать. Например, в один день ничего не ела, во второй — съедала 100 граммов творога, в третий — несколько вареных картофелин. Суббота — любимый день: целая плитка шоколада. Впрочем, регулярно устраивать такие калорийные дни я боялась, делала так всего пару раз.

Иногда случались срывы. Я подходила к холодильнику, запихивала в себя все, что находила: хлеб, картофель, сыр, яблоки, пока живот не начинал болеть, запивала водой, чтобы было легче «очиститься», и шла блевать. В такие моменты я как будто теряла контроль над телом, разум абсолютно переставал действовать. Еще я покупала себе сильное слабительное, пила сразу по десять таблеток вечером и ночь проводила в туалете. Было очень больно, но это успокаивало — боль воспринималась как расплата за грех обжорства.

Каждый день я вставала на весы. Если вес увеличивался, я испытывала отчаяние, приступ острейшей ненависти к себе и на следующий день не ела. Но если весы показывали меньше, я буквально летала. Казалось, тело стало легким, в животе парили бабочки.

Голод позволял мне чувствовать превосходство над окружающими, особенно над теми, кто не казался мне достаточно худым. Наполненный желудок — даже если заполняла его вода — вызывал тревогу и чувство вины и возвращал ощущения своей ничтожности.

В мае мой вес достиг 50 кг — за пять месяцев я похудела на 28 кг. Позже психиатр диагностировал это как эпизод нервной анорексии, хотя мой основной диагноз — нервная булимия.

Бабушка была в восторге — по их словам, я наконец-то доказала, что у меня есть сила воли. Но моя ненависть к своему телу не прошла. До сих пор не знаю, как оно выглядело в том весе — я не могла смотреть на себя в зеркало не только без одежды, но даже в ней.

Моей целью были 41 кг — почему-то такой вес казался мне идеальным. Но достичь его я не смогла. В мае я начала падать в обмороки, постоянно кружилась голова, я мерзла, хотела спать и не могла сосредоточиться на учебе. До ЕГЭ и приемных экзаменов в университет оставались считаные недели, и я понемногу начала есть.

Как я поняла, что мое тело нормальное

Думаю, мой путь к выздоровлению начался с университета — благодаря смене окружения. С курсом повезло: меня окружали умные и добрые люди, впервые в жизни я не чувствовала себя аутсайдером, наоборот, со мной все хотели общаться и дружить. Чувство, что с моим телом все не так, стало чуть меньше. Я начала потихоньку осознавать, что рвота вредит здоровью, когда пришлось лечить гастрорефлюксную болезнь и глубокий кариес, частые «побочные эффекты» булимии.

Организм не выдерживал голода, и я стала есть больше — и постепенно набирала вес. Через пару лет он стал колебаться в пределах 60—65 кг. Я то худела, то снова толстела, но научилась одеваться так, чтобы этого было не видно — мода на оверсайз очень в этом помогала.

Осенью и зимой я чувствовала себя более-менее комфортно — благодаря свободной одежде. Лето же превращалась в мучение. Я плохо переношу жару, но надевать открытые вещи, даже просто футболки, я не могла. Натягивая их на себя, я чувствовала себя толстой и омерзительной и не могла заставить себя выйти из дома.

В двадцать один год я попала на психотерапию — депрессия, которая не оставляла меня с подросткового возраста, усилилась настолько, что я пошла в районный ПНД. Психиатр выписал рецепт на антидепрессанты и отправил к психотерапевту. Сначала я ходила к нему бесплатно, а с началом пандемии перешла на онлайн-формат и сейчас плачу 2500 ₽ за сессию, которая длится полтора часа.

Мой психотерапевт работает в экзистенциальном подходе. Обычно сессия выглядит просто как разговор, никаких упражнений и домашних заданий. Фокус такой психотерапии — самопознание: психотерапевт как бы становится твоим партнером в путешествии к экзистенции, обретению себя.

Экзистенциальная психотерапия не считается наиболее эффективной при расстройствах пищевого поведения. «Золотым стандартом» считается когнитивно-поведенческая терапия. В идеале ее проводит специалист, прошедший специальное обучение для работы с расстройствами пищевого поведения. Однако мне экзистенциальная психотерапия помогла — не полностью, но ощутимо. По мере того как мы с психотерапевтом говорили о моем детстве и самоощущении сейчас, я освобождалась от влияния мамы и начинала видеть свою ценность вне внешности.

Первым достижением в борьбе с булимией стал отказ от вызова рвоты в 2020 году. Абсолютным успехом это назвать нельзя: периодически я продолжала переедать, но стала в такие моменты пережевывать пищу и сплевывать ее в стакан. Но я все же думаю, что это большой шаг вперед, потому что исчез главный компонент очистительных ритуалов — мучения, которые избавляют от чувства вины и за съеденное, и за собственное ничтожество. Потихоньку проходит и это — я все реже и реже нуждаюсь в заедании проблем.

Еще через год я, немного потолстев, решила не худеть до любимых брюк, а купить новые похожие, которые лучше сидят. Раньше я бы такого себе не позволила — казалось, это шаг в бездну. Потом в жару я смогла раздеться на пляже и купаться в весьма открытом купальнике. А летом 2022 года носила в городе открытую одежду. Я не худела для этого, просто мне нравилось, как я выгляжу.

Как психотерапия может помочь человеку с булимией

Метод и схема лечения зависят от терапевтического подхода. Часто при расстройствах пищевого поведения необходимо совершенствовать когнитивно-поведенческие навыки. Но для глубинной трансформации потребуется работа с бессознательным — с помощью психодинамических методов, например юнгианского анализа. Часто в работе с булимиками требуется интегративный подход, который сочетает в себе оба направления.

Элементы когнитивно-поведенческой терапии помогают формировать границы «Я» и работать с когнитивными искажениями реальности. Юнгианский подход дает возможность исследовать бессознательное — например, через анализ сновидений. Бессознательное говорит с нами не прямо, а на символическом языке.

Но ключевую роль в исцелении играют отношения между терапевтом и клиентом, разворачивающиеся в безопасной терапевтической обстановке. Терапевт «отзеркаливает» чувства клиента вместо родительских фигур и дает новый опыт привязанности. Человек учится осознавать, что происходит с ним и с окружающими, рассказывать об этом другим, связывать в целую картину психическое и биологическое и, как следствие, понимать, что с ним происходит, не воспринимать свои переживания буквально, а переводить в образы, говорить с глубинным бессознательным на его языке.

Что еще помогает мне выстраивать здоровые отношения с едой и телом

Изучение себя как человека. Банальная, но важная мысль — человек больше, чем его внешность. Расстройство пищевого поведения мешает это осознать. Тем не менее это важно для исцеления.

Сейчас мне лучше удается не строить свою идентичность вокруг того, как я выгляжу. Это все еще важно для меня, и я не верю, что когда-нибудь потеряет значение. Но я постоянно размышляю, кто я, помимо девушки с определенными объемами, лицом и другими частями тела, и чем я еще ценна. Например, я люблю животных и стараюсь им помогать — ежемесячно жертвую благотворительным организациям 5—7% зарплаты, подбирала бездомных или пострадавших от жестокого обращения котов, лечила и находила новые дома. Вряд ли это менее ценно, чем быть худой.

Изучение своего тела. Для людей с расстройствами пищевого поведения характерны два паттерна. Первый — постоянный контроль над телом: взвешивание каждый день, измерение объема, обсессивное разглядывание себя в зеркало. Второй — наоборот, полное избегание любой попытки оценить тело и как-либо с ним взаимодействовать.

В разные периоды жизни я использовала оба паттерна. Сейчас я стараюсь не прибегать к ним — не взвешиваться и не измерять себя, но при этом смотреть в зеркало. Еще я стараюсь изучать тело, но не с точки зрения объема. Например, я периодически делаю самомассаж — исследую тело тактильно и прислушиваюсь к ощущениям, которые вызывают разные прикосновения.

Занятия спортом. Тренировки — это еще один способ изучить тело, но с точки зрения его возможностей. Раньше мне не нравилось заниматься спортом, тем более что в фитнес-среде распространен бодишейминг и идти в зал просто страшно. Но мне повезло — я попала в школу фитнеса с хорошей атмосферой.

В ней занимаются люди с самыми разными телами и физической формой и не чувствуется никакой оценки по тому, сколько ты весишь. Благодаря этому я смогла наконец-то подружиться со спортом и полтора года без перерыва занималась по три раза в неделю. Потом началась пандемия, пока мне не удалось возобновить тренировки, и я очень по ним скучаю.

Интуитивное питание. Я окончила журфак и планировала работать в социальной журналистике, но увлеклась психологией. Благодаря этому я стала читать книги и статьи про интуитивное питание и поняла, что мне близки многие ее идеи.

Например, я ненавижу заставлять себя есть, когда не хочу, потому что это напоминает то, что делала со мной мама. Я верю, что понимание того, что ты чувствуешь в широком смысле — не только голод и сытость, но и тревогу, грусть, скуку, напряжение в теле, сигнализирующее о неприятных эмоциях, — помогает наладить отношения с питанием. Развить это понимание лучше всего помогают психотерапия и практики осознанности. Осознанность я пока не тренирую — не хватает усидчивости. Но стараюсь регулярно спрашивать себя, что чувствую, особенно перед приемом пищи.

Новые способы регулирования эмоций. Переедание — нормальный способ регулировать эмоции, считают психологи. Проблемой оно становится тогда, когда человек прибегает только к нему. Собственно, однообразие способов поддержать себя всегда вредит. В этом плане мне нравится такая метафора — если у тебя есть целый чемодан с разными инструментами, ты можешь и вбить гвоздь, и смастерить из деревяшек мебель. Но если только молоток — тебе придется все время вбивать гвозди, даже когда это совсем не к месту.

Мои любимые способы регулировать эмоции — это общение с друзьями, просмотр видео с щенками и прогулки в парке. Прогулки я обычно совмещаю с приемами из диалектической поведенческой психотерапии. Первый — время для беспокойства: ты выделяешь время, чтобы полностью прочувствовать все неприятные эмоции, не подавляя их и не переключая внимание, чтобы они не мешали работать и жить, существуя как негативный фон.

Второй прием — серфинг: ты отслеживаешь то, как меняются твои эмоции. Возьмем, к примеру, тревогу. Обычно ты чувствуешь ее и стараешься подавить, потому что она приносит дискомфорт. Но дискомфорт не всегда непереносимый: его интенсивность постоянно меняется. Становится то спокойнее, то тревожнее. Это как волны. Наблюдая за изменениями, ты по этим волнам как бы скользишь, серфишь и учишься не бояться неприятных эмоций.

Осознанное переедание. Идея этого тоже выросла из книг про интуитивное питание. Иногда я фиксирую: мне хочется переесть, потому что мне депрессивно, одиноко и так далее. В этот момент я решаю, обращусь ли я к другим способам отрегулировать эмоции или куплю себе шоколадку и чипсы. Иногда выбираю последнее — и специально не выплевываю еду в стаканчик, не корю себя за съеденное и таким образом как бы беру ответственность за свои действия, возвращаю себе контроль над питанием.

Диагностика биполярного расстройства. Моя депрессия началась рано — первые внезапные изменения настроения с нормального на отчаянное я помню еще в пять лет, а в девять у меня появились суицидальные мысли. В двадцать один год я впервые пошла к психиатру, еще четыре года безуспешно пила антидепрессанты. Только в 2022 году мне поставили правильный диагноз — биполярное расстройство, и я поняла, почему мое состояние только ухудшалось: это распространенный эффект антидепрессантов в случае моего расстройства.

Изучая биполярное расстройство, я осознала, что мои приступы переедания и полнота — не моя вина. Во-первых, для биполярной депрессии характерно повышение аппетита — при обычной, униполярной, он обычно снижается. Во-вторых, у людей с биполярным расстройством часто бывает и булимия — ученые находят у них общие биологические механизмы развития. В-третьих, биполярное расстройство связано с высоким риском ожирения — не только из-за переедания во время депрессии и сопутствующей булимии, но и из-за характерных для людей с этим расстройством генетических вариаций, влияющих на индекс массы тела.

Знание всего этого помогло уменьшить мое чувство вины.

Что происходит с моей булимией сейчас

Осенью 2022 года мне стало хуже, потому что тело снова начало меняться — отекать и увеличиваться. Проблема непонятных отеков, которые то приходят, то уходят, началась еще раньше. В первые месяцы пандемии я внезапно набрала около 10 кг, а потом резко, буквально за неделю, уменьшилась. Но теперь отеки не проходят совсем.

Очень долго я искала причины этого — посетила врачей разных направлений, сдала анализы, прошла обследования. До этого более-менее держалась — игнорировала мысли, что недостойна выходить из дома, пока не похудею, не вызывала рвоту. Но периодически пила мочегонные препараты, впрочем, без особого успеха.

Потом я столкнулась с нежеланием врачей верить в отеки. Мне всячески намекали, что стоит меньше есть, даже предлагали дорогостоящие таблетки для жиросжигания — около 180 тысяч рублей за месячный курс. Я начала срываться — дважды вызвала рвоту, выпила 14 таблеток сильного мочегонного, что, вообще-то, опасно.

К счастью, я нашла специалистку, которая мне поверила. По ее мнению, причина моих отеков — именно булимия. Мой диагноз — псевдо-синдром Барттера, который развивается у людей, злоупотребляющих слабительными, мочегонными и вызыванием рвоты. Его механизм плохо изучен, и пока мое лечение заключается в регулярном и полноценном питании и отказе от очистительного поведения.

Еще мне рекомендована когнитивно-поведенческая психотерапия с психологом, специализирующимся на расстройствах пищевого поведения. Но сейчас я не могу ее себе позволить. Врач посоветовала пока что вести дневник питания и следовать плану питания по методу диетолога, клинического психолога, профессора Медицинской школы Дартмута Марши Херрин.

Согласно плану питания Марши Херрин, нужно три раза в день съедать полноценные порции еды, между ними — перекусы. Все как в обычных рекомендациях медицинских организаций, однако есть важная особенность: в обед и ужин обязательно нужно есть «еду для радости» — сладости, чипсы, фастфуд. В общем, «запретные» для человека с булимией продукты. Сделано это для того, чтобы снять табу с такой еды, преодолеть установку, что съесть их — грех, который обязательно нужно смыть с себя страданиями.

Каждый день я фиксирую все, что ем: фотографирую и описываю в телеграм-канале, доступ к которому имеет врач. Помимо этого, я должна описывать обстоятельства приема пищи — где, с кем, почему, что стало триггером, если случилось переедание. Еще записывать свои мысли и чувства в момент приема пищи, до и после него.

Мой дневник питания в «Телеграме». Врач комментирует посты — дает рекомендации, как можно улучшить приемы пищи
Мой дневник питания в «Телеграме». Врач комментирует посты — дает рекомендации, как можно улучшить приемы пищи
1/2
Мой дневник питания в «Телеграме». Врач комментирует посты — дает рекомендации, как можно улучшить приемы пищи
Мой дневник питания в «Телеграме». Врач комментирует посты — дает рекомендации, как можно улучшить приемы пищи

Пока получается с переменным успехом: я то питаюсь по рекомендациям Марши Херрин и прилежно записываю, что и когда съела, то из-за колебаний настроения в сторону депрессии питание становится беспорядочным, а сил его описывать нет.

Мне грустно из-за того, что я все еще не излечилась от булимии и что вообще оказалась в такой ситуации. Я вроде бы неглупый человек, но много лет была одержима совершенно дикими и оторванными от реальности идеями, что худоба важнее здоровья и без нее невозможно быть счастливой. По сути — пытала сама себя. Теперь я хочу назло болезни достичь стабильного чувства, что со мной все в порядке и мне не за что стыдиться, даже если я и не худая.

Что человек с булимией может сделать для себя сам

Булимию невозможно вылечить самостоятельно. С точки зрения психологии ее можно описать как проблему, в основе которой лежит нарушение привязанности между ребенком и матерью в детстве. Чтобы получить новый опыт отношений, требуется другой человек. Для исцеления необходима комплексная терапия: как психологическая, так и медикаментозная. Психологическая помогает выстроить безопасные отношения с окружающими, а медикаментозная — борется с симптомами, возникающими при постоянном стрессе, а также с накопленными органическими симптомами: депрессия, тревожность и так далее.

Но работа над собой — непременное условие выздоровления. Хорошо помогают телесные практики: танцы, массаж, прогулки, спорт — все, что позволяет установить контакт с телом и осознать его как часть себя. Полезно вести дневник эмоций: описывать переживания, исследовать себя через свои эмоциональные реакции. Это помогает научиться понимать себя.

Книги, освещающие данную тему:

  • Марион Вудман «Сова была раньше дочкой пекаря»;
  • Марион Вудман «Страсть к совершенству»;
  • Марион Вудман «Беременная дева»;
  • Матиас Хирш «Это мое тело… и я могу делать с ним что хочу»;
  • Джойс Макдугалл «Театры тела»;
  • Ирина Малкина-Пых «Психосоматика».

Знания о психологии и работе мозга, которые помогут выжить в этом безумном мире, — в нашем телеграм-канале. Подписывайтесь, чтобы быть в курсе происходящего: @t_dopamine

Вам знакома проблема переедания? Расскажите, что помогает вам с этим справляться:
Комментарии проходят модерацию по правилам журнала
Загрузка

Сообщество