Я с детства страдала от повышенной тревожности, а в 22 года психиатр поставил мне диагноз — генерализованное тревожное расстройство.

Сейчас мне 24 года, сильная тревога со мной с 15 лет. Меня лечили от вегетососудистой дистонии, головных болей, проблем со сном, низкого давления.

В одиннадцатом классе, в самый пик подготовки к ЕГЭ, я упала в обморок в школе и попала в больницу — в детское неврологическое отделение. Там тоже никто не заподозрил психиатрического диагноза и проблем с ментальным здоровьем. Зато назначили целый список неработающих лекарств — ноотропов и тому подобного. Сама же я в тот момент ничего не знала о расстройствах психики.

Расскажу, как мне поставили правильный диагноз и как я живу с генерализованным тревожным расстройством.

Сходите к врачу

Наши статьи написаны с любовью к доказательной медицине. Мы ссылаемся на авторитетные источники и ходим за комментариями к докторам с хорошей репутацией. Но помните: ответственность за ваше здоровье лежит на вас и на лечащем враче. Мы не выписываем рецептов, мы даем рекомендации. Полагаться на нашу точку зрения или нет — решать вам.

Что такое генерализованное тревожное расстройство

В Международной классификации болезней есть целый раздел, посвященный тревожным и связанным со страхом расстройствам.

Генерализованное тревожное расстройство — самое распространенное среди них. Кроме того, это заболевание в целом одно из самых часто встречающихся психических расстройств.

Почему развивается генерализованное тревожное расстройство, пока неизвестно. Возможно, это связано с нарушением выработки ряда нейромедиаторов, то есть соединений, благодаря которым нейроны мозга общаются друг с другом, или с изменением обмена веществ в некоторых отделах головного мозга. Также есть связь между повышенной тревожностью и большим количеством травмирующих ситуаций, особенно в детстве.

Генерализованное тревожное расстройство может начаться в любом возрасте. Без всякой причины появляется сильная тревога, которая мешает человеку нормально жить и работать. Приступы тревожности могут сопровождаться телесными проявлениями: ощущением нехватки воздуха, сильным сердцебиением, онемением конечностей и другими.

Заболевание не проходит бесследно не только для психики. Согласно некоторым данным, повышенная тревожность увеличивает риск ишемической болезни сердца и гипертонии, а также в целом повышает риск смерти от сердечно-сосудистых заболеваний.

Предполагаю, что мое расстройство начало проявляться еще в детстве. Я росла с постоянным чувством тревоги, которая с возрастом становилась сильнее. Мой отец — человек крайне специфичный. Он мог в один момент просто так перестать разговаривать со мной и мамой. Собирал свои вещи и «переезжал» в другую комнату — квартира была достаточно большой. Не знаю, почему под эту «пытку молчанием» попадала я, маленький ребенок. Сталкиваясь в коридоре или у входной двери, мы не здоровались.

Также с шести лет у меня были постоянные головные боли. Меня обследовали, но причины не находили. Неврологи назначали глицин, физиотерапию и обезболивание по ситуации.

Сейчас, пройдя через терапию и многочасовое самокопание, я понимаю, что практически любое взаимодействие с отцом проходило через тревогу.

Например, при хорошем доходе семьи одежду приходилось выпрашивать, подбирая время, когда у него хорошее настроение. Поездки — неважно, на дачу или за границу — всегда были нервными и напряженными.

Меня не учили распознавать эмоции, поэтому я не знала, что это была тревога. Я ощущала ее как беспокойное состояние, в котором в той или иной мере живут все — так мне тогда казалось.

Головные боли, кстати, прошли с началом приема антидепрессантов. Психиатр сказал, что, скорее всего, они были одним из симптомов расстройства.

Симптомы генерализованного тревожного расстройства

Главное, чем генерализованное тревожное расстройство отличается от остальных расстройств — это то, что тревога при нем не ограничивается конкретными ситуациями. То есть тревога продолжается долго — месяц или больше, как минимум в течение двух недель, и не зависит от того, что человек делает.

Основные признаки патологической тревоги — она интенсивна, постоянна, практически неконтролируема, возникает без четких причин. Человек с тревожным расстройством обычно большую часть времени ощущает страх, неблагополучие, надвигающуюся опасность.

Тревога становится постоянным спутником: человек просыпается в тревоге, весь день переживает по миллиону разных поводов и без, долго засыпает и плохо спит из-за беспокойства. При этом он не может самостоятельно справиться с этим ощущением.

Жизнь до постановки диагноза

Тревога не отступала в подростковом возрасте, а дальше стало только хуже. После школы я поступила в СПбГУ, куда очень хотела попасть. Однако в итоге меня исключили в конце третьего курса — я даже не сдала сессию, чтобы получить незаконченное высшее образование.

Полгода до этого были периодом постоянной беспричинной тревоги, абсолютного бессилия, невозможности выспаться и нежелания вставать с кровати. Большую часть времени в университет я не ходила. Окружающие списывали все на лень, но на самом деле порой я физически не могла заставить себя подняться с кровати и пойти учиться. Фактически я делала все, чтобы меня исключили: не было сил дойти до администрации и отказаться от учебы самой. Да и тревога не позволила бы мне даже зайти в здание факультета.

В моем окружении тогда было не принято говорить о проблемах с ментальным здоровьем. Возможно, попадись мне тогда человек, видео или текст с рекомендациями сходить с моими симптомами к психиатру, меня бы не исключили и жизнь сложилась бы иначе.

После ухода из университета два года я жила в состоянии тревоги. У меня постоянно болела голова, десяти таблеток обезболивающего хватало на неделю. Я ходила к неврологу — он назначал миорелаксанты и ноотропы, а от проблем со сном советовал пить мелатонин.

Мое тело никогда не было расслабленным. Каждая маленькая мышца была напряжена ежесекундно. Походы на массаж всегда проходили с просьбами мастера расслабиться. Я плохо спала, могла проснуться ночью и лежать без сна несколько часов.

Тревога возникала даже из-за бытовых мелочей и была несоизмерима с проблемой. Например, грязная посуда в раковине с утра, которую должен был помыть бойфренд, становилась причиной ужасной тревоги на весь день. Даже устранение проблемы — мытье посуды — не меняло состояние.

Я думаю, что это идет из детства — отец постоянно ругал меня за якобы бардак. Мне казалось, что грязная посуда в раковине означает, что я бесполезная, меня нельзя любить, нужно как можно скорее бросить. В те моменты я не распознавала такие мысли как странные и нелогичные.

Похожая ситуация была и с тратой денег: я купила что-то дорогое, потратила деньги, поэтому меня нельзя любить, нужно оставить одну. При этом мы с бойфрендом давно вместе и никогда не ссорились из-за трат, которые вписываются в бюджет.

В целом у меня был четкий набор триггеров, провоцирующих тревогу. Это грязные посуда и пол, трата денег на что-то условно дорогое, покупка кофе с собой, разговоры с отцом. И если до триггера тревога была фоновой, то после она начинала расти до размера целой планеты.

В это время в мою жизнь пришли научно-популярные книги. Летом я купила книгу Дарьи Варламовой и Антона Зайниева «С ума сойти! Путеводитель по психическим расстройствам для жителя большого города». Одна из глав посвящена тревожным расстройствам — и это было про меня, причем так точно, что становилось страшно. Тогда же я узнала про тест Бека на определение уровня тревоги, прошла его и получила почти максимальный балл.

Однако о том, что мне срочно нужно к психиатру, я тогда все равно не думала. Чтобы пойти к врачу, надо было сделать усилие и признать, что у меня проблема. Мне этого делать не хотелось — я боялась вновь оказаться ненужной и нелюбимой. Ведь нельзя любить человека с ментальными проблемами. Логика, конечно, у меня была замечательной.

У тревоги, как и у депрессии, нет лица. Я помню, насколько плохо мне было в этот момент. А по фотографии так и не скажешь
У тревоги, как и у депрессии, нет лица. Я помню, насколько плохо мне было в этот момент. А по фотографии так и не скажешь

Первый визит к психотерапевту и постановка диагноза

Однажды я пошла на рынок, где купила узбекские помидоры за 800 Р за килограмм. Они были безумно вкусными, вписывались в бюджет, то есть покупка не должна была доставлять мне дискомфорт. Однако тревога так не считала. Она накрыла меня сразу же, как только я вышла из здания рынка.

Тревога была такой сильной, что я не запомнила ни путь до дома, ни то, как провела вечер. Меня трясло, дома я заперлась в туалете и рыдала навзрыд. Я задыхалась, мне до ужаса не хватало воздуха. Ночь не спала, каждую секунду думала о цене помидоров. В голове крутилась одна навязчивая фраза: «Помидоры стоят 800 Р за килограмм».

С утра я стала гуглить психотерапевта. О психиатрии по ОМС, как и о делении врачей на психиатров, психотерапевтов и психологов, в тот момент я не знала.

Может ли психолог работать с тревожными расстройствами

Для психолога первая встреча с клиентом — диагностическая. На ней мы выясняем, нужно ли подключать психиатра. Я задаю вопросы о качестве сна, уровне либидо, особенностях питания и аппетита, хронических и текущих заболеваниях, утомляемости, о соматических проявлениях тревоги, если они есть.

При жалобах на тревогу, вне зависимости от данных, которые я собрала во время первой встречи, после нее отправляю диагностический опросник — он позволяет определить вероятность диагноза.

Как психолог я не имею права ставить диагнозы — это вне моих компетенций. Этой частью работы занимается психиатр. Если по результатам опросника и сбора информации есть симптомы расстройства, я отправляю человека на консультацию психиатра. Так делаю даже при малейших подозрениях, потому что только врач может дать комментарии о том, нужно ли подключать к психотерапии медикаментозное лечение.

Я выбрала своего первого психотерапевта по отзывам и возможности принять меня в этот же день. Прием тогда стоил 3500 Р. В клинике меня встретил приятный врач, провел в кабинет, где попросил рассказать, что меня беспокоит. Я рассказала ему про помидоры, невозможность нормально спать и отношения с отцом.

Перед приемом я сделала для себя чек-лист, где расписала основные причины беспокойства. Мне это сильно помогло — из-за большого потока эмоций на приеме было сложно сфокусироваться на своих мыслях. Психотерапевт задавал мне вопросы, наводил на рассуждения, в итоге поставил диагноз — генерализованное тревожное расстройство, и назначил лечение.

Диагностика генерализованного тревожного расстройства

Чтобы врач поставил диагноз, у человека должны быть такие проявления:

  1. много разных волнующих мыслей по разным поводам, иногда из-за этого трудно сосредоточиться;
  2. сложности в расслаблении, постоянное напряжение, суетливость. Иногда даже головные боли из-за этого напряжения;
  3. вегетативные проявления: потливость, тахикардия, головокружение, тремор, расстройства ЖКТ, похолодание конечностей и другие.

В американском диагностическом руководстве DSM-5 также есть упор на то, что у человека должно быть минимум три симптома из вот таких: ощущение себя «на взводе», быстрая утомляемость, сложности с концентрацией, раздражительность, мышечное напряжение или нарушение сна.

Лечение генерализованного тревожного расстройства

Для лечения тревожного расстройства используют психотерапию, в частности когнитивно-поведенческую терапию, и медикаменты — чаще это антидепрессанты. Психотерапию иногда можно использовать как основной метод лечения — это зависит от тяжести тревоги и возможностей пациента, так как не все могут регулярно посещать психотерапевта.

Мне врач порекомендовал прием антидепрессантов на первой же консультации. Он рассказал про их работу и том, как правильно начинать прием.

Мне тогда сильно понравилась метафора про костыли и сломанные ноги. Костыли — это антидепрессанты. Они не помогут ноге срастись, но зато облегчат жизнь и дадут возможность ходить, пока нога в гипсе срастается. Гипс же — это терапия и собственная работа. Можно долго ходить на костылях без гипса, но ничего хорошего из этого не выйдет.

С психотерапевтом мы проходили в том числе и терапию. Тогда я не знала про разные методы и школы психотерапии, поэтому не могу сказать точно, какую методику он использовал. Скорее всего, это была одна из вариаций когнитивно-поведенческой терапии.

Антидепрессант мне назначали из группы селективных ингибиторов обратного захвата серотонина, или СИОЗС. Если упрощенно, такие лекарства повышают концентрацию серотонина в головном мозге, что улучшает настроение и снимает тревожность. Однако в первые недели приема такие лекарства могут вызывать обратный побочный эффект — усиление тревоги. Поэтому в дополнение мне назначили транквилизатор. Он же помогал нормально спать.

Когда я впервые протянула рецепт фармацевту, мне казалось, что я покупаю что-то запрещенное и страшное. В странах бывшего СНГ у антидепрессантов, как мне кажется, не самая хорошая репутация, но в таких таблетках на самом деле нет ничего плохого и тем более запрещенного.

Транквилизатор практически сразу снимает симптоматику. Я долгое время жила с ощущением, что мне наступили на грудную клетку и я не могу нормально вдохнуть. То ощущение расслабленности и спокойствия, которое я получила после первого применения лекарств, забыть сложно. Это как снять неудобную обувь после тяжелого рабочего дня или расстегнуть ширинку джинсов после плотного обеда — только раз в десять лучше.

Заход на антидепрессант дался мне достаточно легко. Через месяц я снова сходила к психотерапевту и получила рецепт на полгода. Дополнительно мне еще назначили один из нейролептиков для сна. В месяц на таблетки уходило около 900 Р. Также мы снова обсудили волнующие меня вопросы, в основном они касались паттернов поведения.

Лето и начало осени после первого приема были для меня одними из лучших за несколько лет. Я жила жизнь обычного человека, мне хватало сил на работу, походы в спортивный зал, долгие прогулки. Если раньше я начинала трястись от вида грязной тарелки в раковине с утра, то сейчас это волновало меня в разы меньше.

Мои рецепты на препараты
Мои рецепты на препараты

Как лечат генерализованное тревожное расстройство

Лечение генерализованного тревожного расстройства обычно начинают с когнитивно-поведенческой терапии, если человек на нее согласен и готов ей заниматься. Если она не помогает или человеку не подходит такой вариант, применяем фармакологическое лечение.

Сначала обычно прописывают антидепрессанты — селективные ингибиторы обратного захвата серотонина и селективные ингибиторы обратного захвата серотонина и норадреналина, то есть СИОЗС и СИОЗСиН.

Антидепрессанты — хорошо исследованные и эффективные препараты. Это такое же адекватное лечение расстройств психики, как инсулин для диабетика или болеутоляющее при переломе. Они восстанавливают корректную работу мозга и мышления, дают пациенту необходимый ресурс для борьбы с болезнью.

Антидепрессанты не вызывают зависимости. С медицинской точки зрения зависимость — это тяга к употреблению, сопровождается постоянным увеличением дозы принимаемого вещества. При приеме антидепрессантов такой тяги нет. Пациент не нуждается в постоянном увеличении дозы. Однако на этапе подбора препарата врач может ее увеличивать.

Есть понятия минимальной и максимальной терапевтической дозы — первой не всегда достаточно, но выше максимума не поднимают никогда. А дальше пациент пьет лекарство в нужном объеме до конца курса.

При лечении депрессии и тревожных расстройств антидепрессанты нужно принимать минимум год с того момента, когда состояние ощутимо наладилось. Так ниже риск рецидива.

Первая неудачная попытка попасть к врачу по ОМС

Осенью, через несколько месяцев после начала лечения, я решила снова сходить к психотерапевту. Тревога ушла, но сон стал сбиваться, появились вопросы, которые мне бы хотелось решить в терапии: я все еще переносила паттерны из отношений с отцом в отношения с бойфрендом. В тот момент цена на прием платного психотерапевта выросла до 5000 Р. Я не могла себе этого позволить и впервые решилась на терапию по ОМС.

В то время по интернету бродил список с номерами бесплатной психологической помощи. Там же был номер бесплатного психотерапевта в Петербурге, где я жила. Все оказалось не так просто: сначала я около часа дозванивалась в регистратуру одного из ПНД, там мне сказали позвонить по другому телефону. По второму номеру мне дали еще один номер. В итоге спустя пару часов я дозвонилась и записалась на прием. У меня спросили имя и возраст, назвали адрес и имя врача.

Кабинет находился в одной из поликлиник в соседнем с моим районом. Я приехала на сеанс в девять утра. В регистратуре, которая для психотерапевта была отдельной, у меня взяли адрес проживания, номер паспорта, ОМС и СНИЛС, затем я прошла к врачу.

Первый вопрос, который задал мне психотерапевт, — работаю ли я. В тот момент у меня были с этим проблемы, я честно ответила, что нет, а с деньгами мне помогает бойфренд. Тут он начал меня отчитывать. Говорил, что я не имею права обращаться за помощью по ОМС, что должна идти к платному врачу, что я тунеядка и все такое. А еще что я не могу к нему приходить, ведь это кабинет не по моему месту жительства. После этого мне не хотелось открываться перед человеком, я сжалась в кресле и чуть не плакала. Но мне нужно было продлить рецепт — это единственное, что удерживало от побега.

Кое-как рассказав, что я принимаю и какой у меня диагноз, я попросила дать мне рецепт. Он помотал головой и стал рассказывать, что нужно уезжать из России и делать мне тут нечего. Затем порекомендовал принимать «Фенибут» — это препарат, который отпускается по рецепту, но при этом не имеет доказанной эффективности.

Из кабинета я вышла в шоке. К счастью, на мою психику это не повлияло — мне с самого начала удалось выстроить броню между мной и этим псевдопсихотерапевтом. Нужные мне рецепты, кстати, в итоге он выписал. Однако опыт был неудачный, поэтому до следующего года я боялась и думать о психотерапии.

Избавиться от навязчивых мыслей мне в процессе лечения помогала мелкая работа. Я впервые в жизни взяла в руки крючок и стала вязать авоську. Потом ее пришлось распустить, но это уже мелочи
Избавиться от навязчивых мыслей мне в процессе лечения помогала мелкая работа. Я впервые в жизни взяла в руки крючок и стала вязать авоську. Потом ее пришлось распустить, но это уже мелочи
А вот плед из специальной пряжи я все же связала — до сих пор одна из моих любимых вещей
А вот плед из специальной пряжи я все же связала — до сих пор одна из моих любимых вещей
Избавиться от навязчивых мыслей мне в процессе лечения помогала мелкая работа. Я впервые в жизни взяла в руки крючок и стала вязать авоську. Потом ее пришлось распустить, но это уже мелочи
Избавиться от навязчивых мыслей мне в процессе лечения помогала мелкая работа. Я впервые в жизни взяла в руки крючок и стала вязать авоську. Потом ее пришлось распустить, но это уже мелочи
А вот плед из специальной пряжи я все же связала — до сих пор одна из моих любимых вещей
А вот плед из специальной пряжи я все же связала — до сих пор одна из моих любимых вещей

Лечение у психиатра в районном диспансере по ОМС

Зимой я вышла в ремиссию — это значит, что на терапевтической дозировке лекарства долгое время чувствовала себя здоровым человеком. Тогда решила снижать дозировку. О правильном выходе из лечения мне рассказывал платный психотерапевт на одном из первых сеансов, поэтому мне казалось, что я понимала, как это делать.

Еще в то время я активно сидела на форуме про психическое здоровье, где люди делятся своими историями болезни и лечения. Там же можно проконсультироваться у психиатра. Такая консультация не заменит лечения и очных сессий, но может помочь в ситуациях, когда нужен ответ на небольшой вопрос, а платить 5000 Р за сеанс не хочется.

Я задала на форуме вопрос про отмену таблеток и получила общие рекомендации. Дозировку антидепрессанта уменьшала очень медленно, дошла до 1/8 таблетки. Было тяжело, потому что по незнанию я ничего не принимала для облегчения симптоматики.

Конечно, самостоятельная отмена антидепрессантов была большой ошибкой. При приеме любых лекарств не нужно самодеятельности и советов из интернета. Я решила отменить прием таблеток слишком рано — принимать антидепрессанты нужно было хотя бы год с улучшения состояния, лучше всего под контролем врача.

Почему нельзя самостоятельно отменять препараты или менять дозировку

Самостоятельно отменять психиатрические препараты нельзя, потому что велика вероятность, что возникнут побочные эффекты или синдром отмены.

Во время изменения дозы или отмены лучше быть на связи с врачом. Так можно выбрать правильную тактику отмены, добавлять на этот период другие препараты, которые снимут побочные эффекты, изменять скорость отмены с учетом реакции организма.

Весной 2020 года случилась пандемия COVID-19, а у меня снова появилась сильная тревога. Социальные и медицинские проблемы, связанные с коронавирусом, обошли меня стороной, объективных причин беспокоиться не было. А я тревожилась.

Причем случалось это внезапно. Я могла заниматься йогой и в середине практики лечь на пол с учащенным сердцебиением из-за внезапной беспричинной тревоги или вдруг заплакать. Это ощущается как внезапная волна: она накрывает с головой, от нее никуда не убежишь.

С окончания приема таблеток тогда прошло около двух месяцев. Я пыталась справиться с тревогой немедикаментозно — медитации, динамическая релаксация по Джекобсону, фрирайтинг о переживаниях. Это не помогло. Цены на терапию в тот момент снова поднялись, а мне нужна была если не психотерапия, то точно костыли в виде таблеток.

Тогда я решилась пойти в психоневрологический диспансер по месту жительства. Для этого нашла адрес районного ПНД в выдаче поисковика, позвонила в регистратуру и узнала, что нужно для приема. Все оказалось просто:

  1. Надо прийти в ПНД, обратиться в регистратуру. Там отдать паспорт, полис и СНИЛС, назвать фактический адрес проживания. В регистратуре оформят карточку и назовут номер кабинета.
  2. В кабинет люди проходят в порядке живой очереди. За каждым участком закреплен свой психиатр. Записаться на определенное время, как это происходит в обычной поликлинике, нельзя. Лучше приходить пораньше, тогда попадешь быстрее. Приходя за 15—20 минут до того, как врач начинал прием, в среднем я была третьей или четвертой в очереди.

На приеме психиатр спросил, что меня беспокоит. Я рассказала свою историю, он предложил мне несколько антидепрессантов на выбор, рассказав о плюсах и минусах каждого. Назначил и транквилизатор, чтобы убрать первичные побочные эффекты.

Антидепрессант был из той же группы, что в первый раз, но другим. Упаковка мне обошлась в 800 Р, всего я купила их две. Приходить повторно мне сказали через три-четыре недели. Это необходимо, чтобы понять, подходит мне лекарство или нет, нужно ли корректировать дозировку. Диагноз остался тем же — генерализованное тревожное расстройство.

Через месяц я вновь пришла в ПНД. В тот момент принимал другой врач, потому что мой участковый приболел. За время посещения диспансера я общалась с четырьмя разными психиатрами — и ни с кем из них у меня не возникло проблем. Никто не унижал меня, все разговаривали вежливо и профессионально, действительно старались помочь.

Таблетки мне в этот раз не помогали, поэтому психиатр предложил попробовать лечиться стационарно. С пропиской в Петербурге меня могли бы госпитализировать в клинику неврозов. Однако прописки не было, поэтому предложить мне смогли только дневной стационар больницы им. Кащенко.

Попасть в стационар можно только по направлению из ПНД. Врач назначает день, выдает направление, с которым нужно прийти в стационар. Там делают карточку, а затем отправляют на первичный прием к врачу.

Лечение в стационаре по ОМС

Всего я лечилась в дневном стационаре два раза. У меня нет ни одного негативного воспоминания, связанного с ним, мне нравилось это место, нравились люди там.

Лечение проходит достаточно просто. После первичного разговора с психиатром подбирают медикаменты. Также нужно проконсультироваться с клиническим психологом, сделать кардиограмму, при необходимости посетить других врачей — например, кардиолога или эндокринолога. Сделать это можно или в самом стационаре, или в поликлинике по направлению.

Клинический психолог дает тесты на внимательность и память. Вместе с ним мы также заполнили несколько опросников — на уровень тревоги и наличие депрессии.

В стационаре есть психотерапевт, к нему тоже записывает психиатр. Обычно это часовые сессии один-два раза в неделю. Также можно ходить в театральную или арт-студию, на библиотерапию, танцевальную терапию, адаптивную йогу. Все это бесплатно.

Преподаватели студий действительно хотят помочь пациентам. Люди в стационаре разные, с разными заболеваниями, разным состоянием психики, но всем было очень комфортно заниматься.

Аккуратное и приятное отделение дневного стационара
Аккуратное и приятное отделение дневного стационара
В кабинете старшей медсестры перед поступлением нужно заполнить документы с базовой информацией: рост, вес, давление, место работы. На время лечения дают больничный, если нужно
В кабинете старшей медсестры перед поступлением нужно заполнить документы с базовой информацией: рост, вес, давление, место работы. На время лечения дают больничный, если нужно
В дневном стационаре есть небольшая палата с кроватями. Там лежат пациенты, которым ставят капельницы. А я там отлеживалась после взятия крови — всегда плохо переношу процедуру
В дневном стационаре есть небольшая палата с кроватями. Там лежат пациенты, которым ставят капельницы. А я там отлеживалась после взятия крови — всегда плохо переношу процедуру
В стационаре было много цветов. Я тогда увлеклась растениями, поэтому такой мини-садик очень радовал
В стационаре было много цветов. Я тогда увлеклась растениями, поэтому такой мини-садик очень радовал
Аккуратное и приятное отделение дневного стационара
Аккуратное и приятное отделение дневного стационара
В кабинете старшей медсестры перед поступлением нужно заполнить документы с базовой информацией: рост, вес, давление, место работы. На время лечения дают больничный, если нужно
В кабинете старшей медсестры перед поступлением нужно заполнить документы с базовой информацией: рост, вес, давление, место работы. На время лечения дают больничный, если нужно
В дневном стационаре есть небольшая палата с кроватями. Там лежат пациенты, которым ставят капельницы. А я там отлеживалась после взятия крови — всегда плохо переношу процедуру
В дневном стационаре есть небольшая палата с кроватями. Там лежат пациенты, которым ставят капельницы. А я там отлеживалась после взятия крови — всегда плохо переношу процедуру
В стационаре было много цветов. Я тогда увлеклась растениями, поэтому такой мини-садик очень радовал
В стационаре было много цветов. Я тогда увлеклась растениями, поэтому такой мини-садик очень радовал
Стационар находится в центре города, недалеко от Сенной площади. Во время пандемии туда я ездила на такси, а возвращалась пешком. Называла это «лечебной прогулкой», потому что помогало отвлечься
Стационар находится в центре города, недалеко от Сенной площади. Во время пандемии туда я ездила на такси, а возвращалась пешком. Называла это «лечебной прогулкой», потому что помогало отвлечься

Я ходила на психотерапию два раза в неделю, через день заходила к психиатру. Несколько раз хотела сходить на йогу, но она была рано с утра, я каждый раз просыпала.

То, как проходят сеансы психотерапии, зависит от методики, которой придерживается врач. Я хотела заниматься когнитивно-поведенческой терапией — одной из методик, которую поддерживает доказательная медицина. В стационаре такого не было, но мой врач предложил помочь найти хорошего частного терапевта, работающего в этом направлении, если я захочу.

Таблетки, назначенные врачом, выдавали медсестры в специальной комнате. Ходить в стационар нужно часто — сначала каждый день, потом через день, в конце минимум два раза в неделю. Препараты дают в том количестве, в котором они нужны на время, пока пациент не в стационаре. Медсестры отзывчивые и милые, всех называют уменьшительно-ласкательными именами, запоминают буквально через пару дней.

В стационаре кормят, можно позавтракать и пообедать. Еда обычная больничная, но мне нравилась: я люблю простую пищу, особенно всякие рагу.

В период пандемии консультации с психотерапевтами перенесли в «Скайп», а посещения психиатра были один-два раза в неделю, иногда больше, в зависимости от состояния.

За счет частого посещения легко отслеживаются любые изменения в состоянии и быстро корректируется дозировка препаратов. Например, один раз мне неудачно назначили препарат. На следующий день я рассказала об этом на встрече — и мне его отменили.

На стенах много рисунков пациентов, которые ходят здесь же в художественную студию
На стенах много рисунков пациентов, которые ходят здесь же в художественную студию
Мои любимые — поросенок и космический котик
Мои любимые — поросенок и космический котик

Лечение в стационаре продолжается до выхода в стабильное состояние. Например, в моем случае это было исчезновение постоянной тревоги в течение как минимум нескольких недель.

Оба раза я сама уходила из стационара, потому что уставала посещать его так часто. Но перед этим врачи подбирали мне лечение, и оно работало. Пришлось перепробовать несколько схем. В итоге мы пришли к моему самому первому лекарству, только в дозировке в 2,5 раза выше. Принимаю я его до сих пор.

Мой опыт описывает только конкретный стационар. Система психиатрии в России несовершенна, найти грамотного врача по ОМС сложно, но возможно. Самая большая проблема в этой ситуации — не столкнуться со специалистом, который сделает только хуже. Однако некомпетентные специалисты встречаются и в коммерческой системе.

Еще тогда я стала активно покупать книги про тревогу и психические расстройства. Мне это помогало держаться
Еще тогда я стала активно покупать книги про тревогу и психические расстройства. Мне это помогало держаться

Как я сейчас живу с генерализованным тревожным расстройством

Я до сих пор лечусь по ОМС. Скоро будет год, как я следую последнему варианту терапевтической схемы. Раз в три-четыре месяца хожу к платному психологу, консультация стоит 3500 Р, но сейчас регулярная терапия мне не нужна.

Повышенная тревожность все еще есть в моей жизни, но она не обездвиживает меня, не лишает свободы. У меня до сих пор есть проблемы со сном, а в толпе накрывает жуткая тревога и не хватает воздуха. В основном остались соматические проявления: мышечное напряжение в триггерных ситуациях, ощущение нехватки воздуха и головные боли, если я сильно нервничаю.

Зато я многому научилась за период лечения: разговаривать о проблемах, искать их решение, работать с тревогой и даже расслабляться. В этом мне помогли и психотерапия, и антидепрессанты.

На лечение тревожного расстройства я трачу 28 250 Р в год

Трата Стоимость Итого за год
Прием психотерапевта От 3500 Р за визит 14 000 Р
Антидепрессанты — в пачке 100 таблеток, мне хватает на 40 дней 1200 Р за пачку 10 950 Р
Нейролептик — в пачке 60 таблеток, мне хватает на 120 дней 1100 Р за пачку 3300 Р
Прием психотерапевта
Стоимость
От 3500 Р за визит
Итого за год
14 000 Р
Антидепрессанты — в пачке 100 таблеток, мне хватает на 40 дней
Стоимость
1200 Р за пачку
Итого за год
10 950 Р
Нейролептик — в пачке 60 таблеток, мне хватает на 120 дней
Стоимость
1100 Р за пачку
Итого за год
3300 Р

Что помогает мне самостоятельно работать с тревогой

Расскажу о книгах, приложениях и других вещах, которые помогали мне раньше и помогают сейчас, но не заменяют терапию и прием таблеток:

  1. Приложение «Дневник ментального здоровья». Оно построено по принципам когнитивно-поведенческой терапии. Помогает распознавать автоматические мысли и рационализировать их, дает возможность стать осознаннее. В приложении есть дневник автоматических мыслей, где можно ежедневно писать, что беспокоит. Моя любимая функция — уничтожение негатива, попробуйте.
  2. Роберт Лихи, «Свобода от тревоги». Книга, необходимая всем тревожным людям. Автор — доктор психологии, придерживается методов когнитивной терапии. Можно читать по порядку, а можно только интересующие главы. Она не заменит терапию, но поможет понять, откуда растут ноги у тревожных проявлений, научит работать с расстройством.
  3. Форум «Душевное равновесие». Как и на любом другом форуме, аудитория там разная, поэтому информацию нужно фильтровать. Однако именно там меня поддержали, когда мне было очень плохо. Здесь же можно проконсультироваться с психиатрами, почитать полезные статьи и истории болезней других людей.
  4. Ролик TED Talks про первую психологическую помощь и эмоциональную гигиену.
  5. Линдси К. Гибсон, «Взрослые дети эмоционально незрелых родителей». Одна из моих любимых книг, которая помогла понять и отпустить отношения с отцом. В книге есть интерактивные задания, помогающие проработать вопросы.
  6. Мышечная релаксация по Джекобсону. Мне нравится конкретное видео, но в интернете есть много вариантов.
  7. Приложение для медитации Insight Timer и медитации Валерия Веряскина. Я попробовала тысячу и одну медитацию, но только аудио Валерия помогают мне расслабиться и заснуть вечером. Моя любимая — «Практика расслабления».

Запомнить

  1. Если вы чувствуете, что тревога мешает жить, стоит сходить к психиатру. Для самопроверки можно пройти тест Бека.
  2. Лучше обратиться за помощью — к доктору, родственникам, друзьям, людям на форуме. С тревожными мыслями гораздо легче справиться, если проговорить их.
  3. Пить антидепрессанты, нейролептики и транквилизаторы по назначению врача — это нормально и не стыдно.
  4. Обязательно стоит поделиться тем, с кем живете, своими проблемами. Для людей, которые незнакомы с ментальными расстройствами, многие действия тревожных людей будут казаться странными. В самые тяжелые моменты я спала сутками, просто потому что тревога отнимает много сил. Со стороны это выглядит непонятно, поэтому и стоит проговорить проблему.
  5. Тревога лечится, через некоторое время можно будет вернуться к обычной жизни.

У вас тоже была болезнь, которая повлияла на образ жизни или отношение к ней? Поделитесь своей историей.